Пламя и кровь

Эйегон не проявлял ни малейшего плотского интереса ни к одной из своих королев (что и понятно, ведь обе они, особенно Дейенера, были еще малы), но Визерис уже осуществил свой брак, о чем гордо заявил великому мейстеру на пиру в честь своего приезда.

Манкен пишет, что воскрешение брата из мертвых произвело в Эйегоне чудесную перемену. Его величество так и не простил себе, что улетел с «Веселого путника» на драконе. Эйегон, всего девяти лет в ту пору, происходил из древнего рода воинов и воспитывался на рассказах об их доблести и геройстве. Они-то не стали бы бежать с поля боя, бросив младшего брата на произвол судьбы! Сломанный Король в глубине души чувствовал, что недостоин сидеть на Железном Троне. Он не спас от жестокой смерти ни брата, ни мать, ни свою королеву… значит, и страну не в силах спасти.

С возвращением Визериса кончилось и его одиночество. Эйегон в детстве преклонялся перед тремя старшими братьями, но спальню, уроки, игры с ним делил Визерис. «Часть души короля умерла вместе с братом в Глотке, – пишет Манкен. – Ясно, что Гейемон Сребровласый заменял ему Визериса; когда младший брат вернулся, Эйегон сразу ожил и обрел цельность». Визерис вновь, как на Драконьем Камне в детские годы, стал постоянным спутником короля; Гейемон был забыт, и даже Дейенере не уделялось больше внимания.

Вернувшийся принц решал, кроме того, вопрос о престолонаследии. Он стал бесспорным наследником трона, опережая как детей Бейелы и Рейены, так и самих сестер. То, что король взял в жены шестилетнюю девочку, не внушало больше тревоги. Искрометный, всех чарующий Визерис был не столь высок, красив и силен, как его брат, но возмещал это живым пытливым умом и женат был не на ребенке, а на взрослой, способной к деторождению женщине. Пока королева подрастает, Ларра из Лисса наверняка подарит Визерису детей и обеспечит будущее династии.

По всем этим причинам король, двор и город ликовали, а лорда Алина полюбили еще больше за то, что он вернул Визериса из плена. Не разделял общей радости один лишь королевский десница. Не выказывая своих чувств наружно, он был взбешен тем, какой ценой Алин расплатился за принца. В полномочия молодого адмирала не входило соглашаться на столь «разорительные условия», твердил Пек; такие дела должны решать десница и регенты, а не всякий «дубовый дурак».

Манкен признает, что закон и традиции были на стороне десницы, но король и весь народ думали по-другому, и было бы верхом глупости оспаривать заключенный лордом Алином договор. Все прочие регенты решили вознаградить адмирала новыми почестями, утвердили брак принца Визериса с леди Ларрой, обещали выплатить в десять приемов выкуп ее отцу и перевели из Браавоса в Лисс огромную сумму золотом.