Пламя и кровь

При вашем дворе полно изменников, лжецов, отравителей, готовых ради власти убить вас столь же легко, как и вашего дядю». Эйегон возразил на это, что лорд Ларис, лорд Корлис и сир Перкин – его друзья. Ложные друзья королю опаснее явных врагов, сказал Старк; Колченогий, Змей и Блоха спасли город лишь затем, чтобы править от его, Эйегона, имени.

Хорошо нам задним умом говорить, что Пляска завершилась в 131 году; люди, жившие в те смутные времена, такой уверенности не испытывали. Поскольку септон Евстахий и великий мейстер Орвил пребывали тогда в темнице (там Орвил начал писать свою исповедь, которая затем легла в основу монументального труда Манкена), нашим единственным источником, помимо придворных хроник и королевских указов, остается все тот же Гриб. «Великие лорды снова ввергли бы нас в войну, кабы не женщины, – повествует он. – Черная Эли, Дева Долины, Три Вдовы, Драконьи Двойняшки – вот кто добился мира, и не мечами и ядами, а воронами, словами да поцелуями».

Семена, пущенные лордом Корлисом по ветру во время Ложного Рассвета, принялись и дали плоды. Вороны возвращались один за другим с ответами на предложение мира.

Первым откликнулся Бобровый Утес. У лорда Ясона, павшего в битве, остались пять дочерей и четырехлетний сын Лореон; до совершеннолетия мальчика западными землями правили его вдовая мать леди Джоанна и дед Роланд Вестерлинг, лорд Крэга. Ладьи Красного Кракена все еще угрожали их берегам, поэтому Ланнистерам было не до борьбы за Железный Трон: тут бы Кайс отстоять да отбить Светлый остров. Леди Джоанна, соглашаясь на все условия Морского Змея, обязалась лично прибыть на коронацию Эйегона и привезти двух своих дочерей в компаньонки новой королеве (и в заложницы для обеспечения грядущей верности трону). Она обещала также вернуть часть казны, увезенную для сохранности на запад сиром Тайлендом Ланнистером (при условии, что оный сир Тайленд получит помилование). Взамен она просила лишь, «чтобы лорду Грейджою велели уползти на свои острова, вернув Светлый остров законным его владельцам и отдав захваченных женщин (по крайней мере, из благородных домов)».

В Штормовой Предел возвращались те, кто выжил в битве на Королевском тракте. Глядя на этих голодных, израненных, изнуренных людей, леди Эленда, вдова лорда Борроса Баратеона, хорошо понимала, что больше в бой они не пойдут. Меньше всего ей хотелось бы рисковать будущим своего новорожденного сына Оливера. Она тоже охотно согласилась на мир, хотя ее старшая дочь Кассандра заливалась будто бы горючими слезами, узнав, что королевой ей не бывать. Сама она еще слаба после родов и на коронацию приехать не сможет, писала леди Эленда, но вместо нее приедет ее лорд-отец, а с ним три ее дочери как заложницы.