0
0Я подтянула колени к телу и скривилась – оцарапалась об шершавый пол. Тогда я свернулась в клубок. С трудом верилось, что совсем недавно я жарилась в пустыне. Какое сегодня число? Где я нахожусь? Я уже ничего не понимала. Наркотик отсек восприятие времени. После моего похищения могли пройти и минуты, и дни.
– Привет, Сидни.
Женский голос зазвучал без предупреждения. Он как будто прогремел с потолка и эхом отдался от стен. Странно, но было в нем нечто искусственное, словно он миновал множество фильтров. Я ничего не сказала, но подняла голову и решительно посмотрела вверх. Если помещение оборудовано непростой акустической системой, то в ней вполне могут стоять и камеры ночного видения, через которые за мной наблюдают. Алхимики пытаются устроить мне сенсорную депривацию, но для себя они наверняка сохраняют все преимущества.
– Ты знаешь, где находишься? – спросил голос.
Я несколько раз сглотнула, прежде чем мой язык смог пошевелиться.
– В плену у шайки больных вуайеристов, которых возбуждает держать под замком голую девушку?
– Ты больна, Сидни. – Голос был лишен даже намека на эмоции. – Тьма, окружающая тебя, – ничто по сравнению с той чернотой, которой ты замарала собственную душу. Мы поможем тебе изгнать ее.
– Полагаю, одежда и одеяло в список не входят?
– Ты появилась в этом мире, хладная и нагая, и тебе дан новый шанс спастись.
Я уронила голову на колени и стиснула губы. Алхимики – мастера сложных метафор. Пусть болтают, сколько им угодно, но я прекрасно осознавала, что подобная депривация – обычный психологический прием, направленный на то, чтобы сломить меня. Следующие реплики подтвердили мою догадку.
– Чем больше ты будешь сотрудничать с нами в деле твоего спасения, тем более комфортабельными будут условия твоего содержания.
Мой желудок, будто уловив намек, заурчал. Я задумалась над тем, сколько же времени прошло.
– Оставьте свой комфорт себе, он мне вообще не требуется.
– Все, в чем ты попала сюда, уничтожено – за одним исключением. Это знак нашей доброй воли. Мы не собираемся быть жестокими. Мы хотим помочь тебе.
Я хранила молчание.
– Этот предмет в твой камере, если он тебе нужен, – добавил голос.
Ясно, начались манипуляции. Но было неизвестно чего ожидать от переобучения. Несомненно, все держали в строгой тайне именно для того, чтобы вызывать страх. Впрочем, мысль о моральных и физических пытках напрашивалась. Хочешь переплавить вещь – сперва сломай ее.
Голос ничего не добавил, а я поклялась себе, что не поведусь на уловку. Однако, чем дольше я сидела, тем сильнее меня одолевало любопытство. Чем же они пытаются меня искушать? Если, конечно, этот предмет и вправду существует. Разумеется, мне нельзя было поддаваться.
