Пламенное сердце

В моем воображении всплыла ужасная картина: мы с ней схвачены двумя стригоями и один из них кусает ее. У меня в голове не умещалось, как можно так рисковать.

– Постой! – Я представил себе заклинание, которое описала Сидни, и резко сел. – Там были все?! И Джилл?!

– Этого мы не планировали, – быстро проговорила Сидни, садясь рядом. – Это было дополнение к Ангелине и Трею.

Представить Сидни умершей было ужасно. Но представить умершей Джилл было, в некотором отношении, еще ужаснее, потому что это я уже видел наяву.

– Джилл могли убить, – простонал я. – Нам полагалось оберегать ее!

– Знаю. – Сидни снова прижалась к моему плечу. – Я действительно не хотела ее присутствия. Эдди тоже переволновался, хотя я не уверена, как он себя чувствует теперь, после того, как она его поцеловала.

– После того… что? Ладно, к этому мы еще вернемся. Сидни! Почему ты меня не предупредила?

– Потому, что ты попытался бы остановить меня. Или пойти с нами. Поверь мне… мне очень жаль. Я просто хотела… чтобы ты был в безопасности. – Она теснее прижалась ко мне. – И не говори, что ты не понимаешь такую логику!

– Конечно, я понимаю! Да, я бы попытался тебя остановить! – Я схватил ее за руки и, к собственному удивлению, обнаружил, что меня бьет дрожь. И снова в моем воображении вспыхнули ужасные картины окровавленной Сидни. – Это же не побег на чаепитие с колдуньями! Это жизнь и смерть! Если бы тебя убили… если бы ты меня покинула…

– Я знаю, – выдохнула Сидни. – Знаю…

И внезапно ее руки обвили меня, а губы коснулись моих. Она повалила меня на кровать, и из моей головы вылетели все мысли. Между нами вспыхнула такая жажда и такой накал, какого я никогда прежде не ощущал, а это о чем-то да говорило, в свете нашей активной сексуальной жизни, которую мы вели последнее время. Возможно, соприкосновение со смертью толкнуло нас так яростно доказывать, что мы живы. Я понимал, что нужен ей, что мне нужно раствориться в страсти и быть как можно ближе к Сидни… что я никогда больше не должен ее потерять.

Сидни продолжала целовать меня с таким неистовством, что слегка оцарапала губы о мои зубы. Это было всего лишь несколько капель, но когда я ощутил сладковато-соленый вкус ее крови, меня охватил исступленный восторг. Сидни отстранилась, тихо ахнув, и глядя на нее в неверном свете, я увидел ответный экстаз на ее лице – едва ощутимый выброс моройских эндорфинов овладел ею. И я отчетливо понял, что сейчас мог бы впиться клыками в ее горло и она бы мне разрешила. Сегодня я мог бы обладать и ее телом, и ее кровью, если бы пожелал. Искушение напиться ее крови терзало меня не только потому, что это была кровь, а потому, что это была ее кровь. Ее суть.