Письмо ни от кого

Она не выдержала первой и отвела взгляд.

– Иди, Андрей, не ломай мне жизнь, – тихо попросила она.

Я ничего не ответил и пошел вниз.

На улице ветер стих, стало умиротворенно тихо. Во дворе – ни одного человека, только свет в каждом окне, только тени за шторами и цветомузыка в доме напротив. Праздник! Главный праздник в году. Все добрые люди уже таскают бутерброды с накрытого стола, выпивают, заставляют детишек читать стишки с табуретки, и только я, как одинокий волк, должен брести неизвестно куда.

Я подошел к мусорному контейнеру, достал куклу из коробки, замахнулся, чтобы врезать ею по бортику, но передумал.

«От удара у куклы отлетит голова. Две оторванные головы за сутки – это перебор».

Я бросил куклу вниз головой в контейнер.

– Живи, куколка! На свалке себе нового хозяина найдешь.

В игрушке от встряски сработал говорящий механизм. Из контейнера донеслось «ма-ма, ма-ма».

«Да, да, и мама, и папа, – начиная злиться, подумал я. – Мама себе нового папу нашла, а старого послала, куда подальше. Все бы не так обидно было, если бы она предупредила меня заранее. Я бы успел все переиграть: либо сам к кому-нибудь в гости напросился, либо к себе гостей пригласил. Машу-богомола бы позвал. Рыкнул бы на нее, она бы безропотно прискакала, куда велят».

На проспекте еще теплилась жизнь: проезжали одинокие автомобили, спешили в уютные теплые квартиры последние прохожие. Какой-то чудак нес небольшую елочку.

– Сколько времени, не подскажете? – спросил он.

– Половина десятого. Если поднажмешь, то еще нарядить успеешь.

– Успею! – заверил мужик.

«Что же, придется встречать Новый год одному. Без елки, без гостей, без водки».

Я встал у перекрестка, еще раз про себя повторил слово «водка» и чуть не взвыл от обиды и отчаяния: дома у меня не было ни капли спиртного. И шампанское, и коньяк – все было у Наташки! Как Новый год встречать? Такси уже не ходят, а если попадется автомобиль с зеленым глазком, то таксист за бутылку вломит рублей пятьдесят, не меньше. У меня с собой только две десятки, на огнетушитель бормотухи – и то не хватит. Что делать-то, черт возьми? Вернуться к Наташке и потребовать свой коньяк назад? А если она дверь не откроет и вызовет милицию? Позвонит по «02» и скажет: «Приезжайте скорее! Ко мне ломится какой-то пьяница, помогите!» Примчатся ведь, объясняться с коллегами придется.

Еще ничего не решив, я стоял у пешеходного перехода и смотрел, как меняются огни на светофоре: красный-желтый-зеленый, красный…

– Андрей Николаевич, тебя не подвезти? – спросил знакомый голос.

Я повернулся. Рядом со мной стояла «Волга», в приоткрытое окно передней двери выглядывал Ковалик.

«Это судьба, – отчетливо осознал я.