3
0– Что за скрытность, мать твою? Что ты хочешь утаить? Шило в мешке? Саша, поверь, мне не столько денег жалко, сколько сама ситуация унизительная.
– Она и нас обворовала, – виновато вздохнул он. – Мы же не думали, что она всех знакомых по кругу обчистит. Дядя Андрей, она стала наркоманкой?
– Похоже на то. К сожалению… Черт с ней, каждый человек – сам творец своего счастья или несчастья! Как ты?
– Сжал зубы и креплюсь. До окончания школы как-нибудь выдержу, а там у меня вся надежда на вас.
– Крепись, – заверил я паренька, – я все сделаю, как обещал.
…Будильник у кровати зазвонил, оповещая, что до наступления Нового года осталось несколько часов.
Глава 10
Предновогодний изгиб синусоиды
«Ради бога, оденься на Новый год прилично, не как босяк», – попросила меня перед праздником Наталья. Она в последнее время полюбила слово «босяк» и при каждом удобном случае употребляла его: «Ты ведешь себя, как босяк», «Ты стал мрачный и злой, как босяк».
Я поинтересовался, кто же этот загадочный босяк, на которого я стал похож. Выяснилось: самый известный босяк в СССР – это Максим Горький, известный франт, подолгу живший в Италии на острове Капри, любитель марочных вин и дорогих папирос. О себе Горький любил рассказывать небылицы, мол, он по молодости лет, чтобы познать жизнь простого человека, путешествовал по Волге, водил дружбу с маргиналами и босяками. Даже сам был босяком, когда с бичами картошку в золе пек! Но волжская сырость быстро надоела Алексею Максимовичу, и он махнул в Италию, писать на берегу Тирренского моря правдивые рассказы об алкашах и идейных тунеядцах.
У Горького был богатый гардероб самой модной одежды. У меня все гораздо скромнее, я с бродягами под мостом не ночевал, пристрастием к барахольству заразиться не успел. Парадно-выходных рубашек у меня всего две: одна с погончиками в военном стиле, вторая из микровельвета. Для празднования Нового года я выбрал микровельветовую, рубашка с погончиками оказалась мятой, а гладить ее времени уже не оставалось."
"Вместо почившей в бою с шаровой молнией «Монтаны» я надел джинсы «Вранглер». Мог бы надеть любые другие – в конце восьмидесятых заграничные джинсы перестали быть предметом роскоши. Это в 1983 году я чувствовал себя в «Монтане» принцем крови, а нынче, что «Супер Пэрис», что «Ливай Страусс» – все едино, все потеряло шик и блеск. Тренировочные штаны «Адидас» стали более статусной вещью, чем приятно потертые фирменные джинсы.
Порывшись в коробке с носками, я нашел вполне приличную пару, без дырочек и вытертостей. Все остальные носки для похода в гости не годились.
«Ввели бы талоны на носки, – подумал я, пряча коробку в шкаф. – Простейшее изделие, стоит копейки, а в магазине днем с огнем не найдешь.
