Письмо ни от кого

На моих глазах комсомол стал перерождаться из авангарда советской молодежи в буржуазную помойку…

– Погоди! – перебил я его. – Я позвоню прокурору, потом ты продолжишь.

Я замолчал на полуслове, посмотрел на стену за Лабертом. На ней висел большой, чуть ли не в рост человека, японский перекидной календарь. Почти всю лицевую сторону календаря занимала фотография японской красотки в закрытом купальнике. Такой же календарь был в кабинете эксперта Василия Ворожищева. Все мужчины в управлении приходили посмотреть на полуобнаженных азиаток и поспорить: «Японки ли они?» Клементьев, например, утверждал, что эти девушки – филиппинки, которым с помощью хирургической операции увеличили разрез глаз. Ворожищеву предлагали обменять календарь на литр водки, но он категорически отказался.

– Лаберт, – сказал я, – зачем тебе календарь с девками, ты же по другой части специалист?

Хозяин квартиры промолчал. Он никак не мог понять, какую именно линию поведения ему надо выбрать. Разговор о гомосексуализме сбивал его с толку, не давал сосредоточиться на нужной линии обороны.

– Андрей, – позвал меня Айдар, – здесь не только кассеты с фильмами. На одной написано «мультфильмы», а на другой – «хоккей».

– О, о хоккее мы сейчас и поговорим. Один момент, я только доложу прокурору, что известный хоккейный тренер товарищ Лаберт уличен в краже госимущества. Один звонок – и мы продолжим.

Глава 30

Разговор

Пока мы ждали Воловского, Лаберт стоял посреди зала, прислонившись спиной к стене рядом с календарем. Я с нескрываемым интересом рассматривал его и не мог найти во внешности Лаберта чего-то отталкивающего, неприятного: слащавого или, наоборот, жестокого. Парень как парень: мимо пройдет, глазу остановиться не на чем.

Лаберт был невысокого роста, примерно 170 сантиметров. Среднего телосложения, русоволосый, с зауженным книзу подбородком. На хоккейного тренера, да и вообще на спортсмена, он нисколько не походил.

К событиям, происходящим в его квартире, Лаберт отнесся с наигранным спокойствием. Скрестив руки на груди, он замер в одной позе и ничем не выдавал бушевавшие в нем эмоции. А подумать ему было над чем!

– Понятые, – пригласил соседей следователь, – на ваше обозрение представляется полпачки писчей бумаги белого цвета, сорок восемь видеокассет импортного производства, видеомагнитофон «Панасоник», четыре копировальных листа черного цвета, катушка к печатной машинке с лентой черного цвета. В ходе проведенного обыска все данные предметы мы изымаем.