3
0Некто Бастерс пошитую им шапку умудрился продать чешскому певцу Карелу Готу, который приезжал в наш город на гастроли. Но не об этом речь. Бригадир собаколовов Толкмит вдруг вспомнил, что он немец по нации, и решил иммигрировать в Германию. Я спрашивал его: «Виктор Бернардович, что ты в Германии будешь делать? Собак стрелять тебе в ФРГ никто не даст, и шапки твои собачьи там на фиг никому не нужны». Он мне отвечает: «Я буду в Германии на пособие жить». Он на исторической родине прожить сможет, а вот тебе кто будет в Москве пособие платить? Полковник, часом, не пообещал, что с женой разведется и на тебе женится?
– Он пообещал помочь с жильем и найти работу.
– Какую работу, ты же ни хрена не умеешь делать? У тебя ни образования, ни навыков. Полы пойдешь мыть или нянечкой в детский сад устроишься? Надеюсь, ты не думаешь, что полковник на одну зарплату сможет содержать и тебя, и свою семью?
– Андрей Николаевич, – сухо ответила Маша, – я пришла попрощаться. В этой тетради мои записи, я хотела помочь вам, а получилось, что мы расстаемся, как враги.
– Маша, о чем ты? Вернешься, я первый протяну тебе руку помощи.
– Андрей, – перешла на «ты» Ивлева, – скажи, тебе попадет за это… за Стрекозу?
– Нет. После твоего отъезда я спишу дело в архив и забуду о нем.
Маша постояла, не зная, как вести себя в последнюю минуту нашего знакомства. Она ждала от меня человеческого участия, но я был холоден. После «Изумрудного леса» Ивлева как женщина для меня больше не существовала. Я ее в объятия полковника не толкал. Все могло бы сложиться по-другому, но как получилось – так получилось.
– До свидания, – она протянула мне руку.
– Пока, – равнодушно бросил я и занялся своими делами.
Маша посмотрела на свою протянутую руку, шмыгнула носом и вышла за дверь.
Еще через неделю муж Альбины уехал в командировку, и она на все выходные переехала ко мне.
– Знаешь, почему Маша в Москву рванула? – спросила Альбина. – Я разговаривала с ней перед отъездом. Она призналась, что хочет сбежать от тебя, вернее, от своих чувств к тебе. Глупая девушка. Мой отец относился к ней гораздо лучше, чем ты. Для моего отца она была симпатичной, привлекательной женщиной, а для тебя… Ты замечал, какими влюбленными глазами Маша смотрит на тебя?
– Ты тоже временами смотришь на меня так, что дух захватывает. Скажи, Альбина, какой Маше прок от благосклонности твоего отца? Он что, собирался развестись с твоей матерью и жениться на Ивлевой? Представляю картину: Маша – твоя мачеха.
– А ты бы женился на Маше? Смог бы отбросить все предрассудки и повести ее в ЗАГС?
– Нет.
– Ну и дурак! Она бы всю жизнь бегала за тобой, как собачонка, любые промахи бы тебе прощала. Нет более верных жен, чем бывшие грешницы.
– Альбина, мне жена-собачонка не нужна.
