6
0— Мне она и самому нужна, если что.
— Понимаю. Но у меня есть просьба. Когда поженитесь, позволь ей сохранить фамилию и пусть продолжает почитать меня. А дети, которые у вас родятся… Ну, не знаю. Кот, давай пополам?
— Размечтался! — фыркает пушистый бог.
— Что взамен? — спрашиваю я.
Когда у тебя что-то просит бог, даже слабый, лучше как минимум выслушать. Это может быть выгодно. А если начнёшь воротить нос — могут возникнуть проблемы.
— Вот это здравый подход! — восклицает Огурчик. — Взамен я могу предложить тебе дар плодородия. Все твои жёны будут легко беременеть и рожать сильных детей.
Мне требуется лишь одна секунда, чтоб обдумать предложение.
— Согласен! Великий Кот, ты не против?
— Нет, — бурчит тот. — В конце концов, это означает больше почитателей и для меня.
— Вот именно, — улыбается Огурец. — Все будут довольны.
— И всё равно нам с тобой надо обсудить кое-какие детали, — говорит Кот. — Только не при смертном. Ярослав, ты готов возвращаться?
— Конечно, — киваю я.
— Тогда сейчас воскрешу.
— Да я ничего не думаю, — пожимаю плечами. — Спасибо вам обоим. Увидимся!
— Пока-пока! — подёргивается Огурчик.
Типа машет на прощание, наверное. Только у него нет конечностей, нечем махать. Кот закатывает глаза и машет лапой, а в следующий миг я возвращаюсь в своё тело.
Медленно открываю глаза и вижу над собой два красивых женских лица. На одном алые глаза, на другом — жёлто-карие. Оба перепачканы кровью. Лицо Люсиль — зелёной, лицо Жанны — багряной.
— Привет, — улыбаюсь я.
— Ярослав! — одновременно восклицают красавицы и бросаются меня обнимать.
Прижимаю обеих к себе и смеюсь:
— Вы чего? Знаете же, что Кот меня воскрешает.
— Всё равно я так испугалась! — рыдает Жанна, заливая слезами мою шею. — Спасибо! И тебе, Люсиль, огромное спасибо! Я вам жизнью обязана!
— Брось, — говорю я. — Ты ничем мне не обязана. Разве что теперь точно придётся жениться. Я виделся с твоим Огурчиком, он дал добро.
— Да, я тоже его видела, пока умирала, — Жанночка отлипает от меня и размазывает по щекам слёзы вперемешку с кровью.
— Совет да любовь, — усмехается Люсиль и тоже выпрямляется. — Ну, что теперь? Получается, ты теперь князь, Ярослав?
— Получается, да, — сажусь и смотрю на обезглавленное тело Корсакина. — Только надо сделать так, чтобы никто не узнал, как на самом деле умер Павел Егорович.
— Оставь это мне, — всхлипывает Жанна. — Наложу иллюзию, никто ничего не поймёт.
— Славно, — киваю я. — Тогда осталось последнее, с чем надо разобраться. Точнее, с кем.
