6
0
— А ты ещё кто такой⁈
— Слушай меня, — железным тоном приказывает Корсакин.
Он стискивает перед грудью кулак и резко двигает им в сторону. Будто дёргает призрака за поводок. Тот вскрикивает от боли и сгибается пополам, словно от удара в печень.
Мёртвым тоже бывает больно? Надо же. Никогда особо не интересовался некромантией, но теперь любопытно стало. Так ведь можно долго и весело издеваться над своими врагами.
Над герцогом Бремзиным, например. У меня к нему слишком большие претензии, чтобы хватило просто смерти.
— Слушай меня внимательно, дух, — говорить князь. — Повернись.
Владимир медленно поворачивает голову и удивлённо расширяет глаза:
— Шиповник… Как вы его достали?
— Это я достал! — весело сообщаю.
Ротанов глухо рычит от злости, а Корсакин опять дёргает его за «поводок» и говорит:
— Ты поможешь мне отвязать артефакт от вашего рода. Взамен я подарю тебе свободу. Иначе ты будешь страдать вечность.
Я прекрасно понимаю, что князь блефует. Ему осталось жить меньше двух недель, о какой вечности речь? Хотя, как знать. Он вполне может устроить Владимиру бесконечные пытки, а сам при этом спокойно скончаться.
Какое-то время призрак пытается сопротивляться, но в итоге подчиняется воле князя.
Правильно, что ещё ему остаётся?
Ротанов протягивает к Шиповнику обе руки и что-то бормочет под нос. Громадный меч начинает переливаться разными цветами, будто мыльный пузырь. Затем он вспыхивает, словно молния, на секунду ослепляя меня.
Когда протираю глаза, Владимира уже нет. Бросаю взгляд на ладонь — ранка больше не кровоточит. Прекрасно.
Шиповник перестаёт вращаться и медленно опускается. Остриё касается пола с негромким лязгом, и меч начинает падать.
Намереваюсь подхватить его, но князь Корсакин оказывается быстрее. Казалось бы, откуда сила в его худых старческих руках. Но Павел Егорович спокойно удерживает огромную железяку одной рукой."
"Замечаю, что на рукояти меча больше нет шипов. Точнее, они исчезают в том месте, где рукоятку стискивают узловатые пальцы князя.
— Не стоит торопиться, Ярослав, — говорит Корсакин, глядя мне в глаза. — Я должен первый воспользоваться им.
— Таков был уговор, — не отводя взгляда, соглашаюсь я. — Просто хотел его поймать.
— Ты уверен? Просто мне показалось, что ты решил завладеть Шиповником вперёд меня.
Лицо князя в этот момент напоминает восковую маску. Мимика какая-то ненастоящая, кожа бледная и блестит от испарины. Глаза сверкают, как у одержимого. В свете огня от жаровен смотрится особенно жутко.
— Уверен, — киваю я. — Ну так что, всё в порядке? Ротанов сделал что нужно?
— Да, — едва раскрывая губы, роняет Корсакин.
— Замечательно. Тогда я рад, что всё прошло отлично и моя помощь не понадобилась. Поеду к себе, там форменный бардак творится.
