5
0
Тысячу серрангов мне в портки! Нет, пожалуй, сразу миллион, и самых агрессивных!
— Что там? — Жанна тоже оборачивается, но близняшки к тому времени успевают спрятать свои сладкие прелести. — Подружки твои?
— Ревнуешь? — усмехаюсь я. — Забей, это так. Разовое развлечение. Скажи, почему ты живёшь с князем?
— Какая тебе разница, — бурчит Огурцова.
— Я не понимаю, почему такая сильная и красивая девушка предпочитает быть затворницей.
Какое-то время Жанночка молчит, а потом начинает тихо говорить:
— Ты был прав тогда почти во всём. Я училась в питерской академии и была самой талантливой.
— Почему ты не показала им всем, где раки зимуют?
— Я иллюзионист, граф Котов! Не владею боевой магией. Меня может уделать огневик первого ранга. Как нефиг делать.
— Глупости. Ну да не в этом дело, — говорю я, оглядываясь по сторонам.
Засаду исключать нельзя.
«Люсиль, врубай свой сканер. Любые признаки людей, особенно магов».
«Хорошо, — моментально отвечает альбиноска. — А ты правда серьёзно настроен насчёт этой Жанны…»
«Правда».
«Так это и не был вопрос. Я чувствую, что серьёзно».
— Может, и глупости, — помолчав, говорит Огурцова. — Но магия-то всё равно не боевая. Так что я терпела издёвки. После окончания академии мне много кто предлагал работу — Имперская служба безопасности, великие рода, даже сам князь Мышкин. Я решила от всего отказаться и вернулась сюда, на родину.
— Но почему именно к князю?
— Он мой единственный родственник. После того как семья погибла.
— Угу, — подбираемся к сути. — А как они погибли?"
"Интересно, Жанна в курсе, что жизни её родных фактически были принесены в жертву ради её таланта? Да, конечно, князь Корсакин этого не хотел.
— Кто как. Болезни, несчастные случаи. Мне тогда было восемь лет, плохо помню. Но они все умерли месяцев за шесть, — шёпотом заканчивает Жанночка и потом грустно-грустно добавляет: — Это я виновата.
И она рассказывает о том, как Павел Егорович провёл над ней ритуал, который увеличил её магическую силу аж на шесть рангов. Но увы, Вселенная решила восстановить баланс, забрав жизни всего рода Огурцовых.
Короче, Жанна прекрасно знала, что к чему.
— Бред, — говорю я. — Как ты можешь быть виновата? Это Корсакин решил. С одобрения твоих родителей, наверное. Но он тоже не виноват, поскольку не подозревал о последствиях.
— То есть, по-твоему, никто не виноват⁈ — резко восклицает девушка.
— Потише, — от её писклявого голоса у меня в ухе звенит. — По-моему, да. Никто не виноват. Грустно, что ты осталась одна из всей семьи. Но это же не повод всю жизнь оставаться одинокой.
