Песнь личной служанки повелителя

Тем более, он врёт. Есть выбор… он хоть сам себе верит?! Но я снова не угадала его реакцию. Он посмотрел на меня как… на несмышленого младенца, что лопочет глупости.

— Я воин, Лира. И убивал только в честных поединках.

«Гармонты убили иллеми!».

Как же я хотела прокричать ему это в лицо. Прокричать о своей ненависти и боли, что принёс мне и миру крылатый народ.

— Гармонты никого не убивали, — твёрдо произнёс он.

Конечно, не убивали. Иллеми в насланном сне, стазисе, не знаю, что это, но уж точно не жизнь.

«И все равно, я никогда не выбрала бы Вас, если бы у меня был выбор».

— Оттого я хочу тебя ещё сильней, — короткий поцелуй в щёку пронёсся ураганом в мыслях.

Разрозненные чувства вспыхнули пламенем в груди. Никогда ещё мне не было так трудно сдерживать алетерну.

Глава 17

/Деймос/

Лира сводила с ума. Строптивостью, дерзостью и… красотой. Как же она менялась день ото дня. И, если честно, мне это больше не нравилось, чем нравилось. Точнее, я бы предпочёл закрыться с ней и не выпускать, не позволять больше никому её видеть. Только самому любоваться ею, самому наслаждаться желанной женщиной.

Серость сменило золото.

Оно уже поселилось в её волосах и глазах. И это злило, потому что ни от кого не укрылись изменения. Возле нее постоянно кто-то находился, всматривался в золотые глаза, пытался вызвать интерес. А все потому, что я тянул и до сих пор не заявил на неё права. И пока что сдерживала особо ретивых именно такая возможность. Хотя всегда могли найтись особо шустрые и попытаться закрепить своё право первой ночью и первой кровью. Потому я держал Лиру при себе, не выпускал из вида и даже чаще из объятий.

Но изменения в её облике и удивляли.

Я уже не был уверен, что она человек. Предполагал, что она полукровка, ведь магические расы в большинстве своём имели более яркие отличительные черты. В Лире не было ничего такого. Золотистые с рыжиной волосы, брови и ресницы. Золотисто карие глаза. И почти белоснежная кожа. Но, кажется, и на ней начало проявляться золото.

Естественно, Лира не собиралась рассказывать о себе. Все ещё пыталась отгораживаться. Потому особенно приятно было наблюдать, как неприязнь в золотистых глазах сменяет растерянность. Она больше не вздрагивала от моих прикосновений, постепенно привыкала.

Но как же сложно было спать в одной палатке с желанной женщиной и не трогать её."

"Образ Ленары затерялся, размылся, я в полной мере осознал, что наши отношения были просто удобными. А Лира… засела в мыслях и не собиралась их покидать. Я и не хотел, чтобы покидала. Зачем? Такую девушку ещё поискать. А потому уже стоило заявить права, сделать её своей.

«Почему Сейна так свободно ведёт себя?» — спросила Лира за вечерней трапезой на четвертый день нашего пребывания у Золаха.