Песнь личной служанки повелителя

А Марек продолжал наступать, яростно взмахивая мечом. Лезвия со звоном сталкивались. По коридору разносился скрежет металла. Каждый взмах мечом мой противник сопровождал рыком или ругательством.

Я же оборонялся молча, давая возможность Мареку выдохнуться. Он достал меня лишь раз. Острие меча вспороло рубашку на груди и задело кожу, отчего ткань почти мгновенно начала пропитываться кровью. Только это ранение позволило приблизиться, перехватить руку Марека, в которой он держал меч, и нанести решающий удар.

Идеально заточенное лезвие вошло в плоть легко, почти без сопротивления пробило кости и мышцы, устремляясь к сердцу.

Марек захрипел от боли, распахнув глаза, словно в неверии. Подавшись вперед, он сжал ладонью моё плечо. Из раны хлынула кровь, обожгла пальцы и полилась на пол, впитываясь в ковёр. Я выдернул меч, оттолкнув Марека. Он рухнул на пол и больше не двигался. Взгляд остекленевших глаз смотрел в пустоту.

Девушка так и сидела у стены, переводя испуганный взгляд с меня на погибшего. А когда я двинулся к ней, кажется, окончательно испугалась, подскочила на ноги и попыталась рвануть прочь.

В один сопровождаемый взмахом крыльев прыжок, я достиг её. Схватил за плечо, но ладонь соскользнула. Под треск ткани платье окончательно порвалось, теперь обнажая спину незнакомки до бедер.

— Стоять! — крикнул я в раздражении, впрочем, не рассчитывая на успех. Но девушка резко затормозила. Тонкая и худая, она со спины напоминала скорее подростка. — Вернись ко мне.

Прерывисто вздохнув, она развернулась, нервными движениями пытаясь поправить и удержать на себе изорванную форму прислуги. Но ситуацию пока спасали только рукава, не позволяя платью соскользнуть и окончательно обнажить девчонку.

Коридор был плохо освещён, чтобы хорошо рассмотреть её. Худая, невысокая. Бледная настолько, что казалось, светится в окружающем полумраке. Тяжелые пряди волос частично выпали из прически на хрупкие плечи. Я всматривался в её лицо снова и снова. Тонкие черты, широко распахнутые от страха глаза, почти бесцветные. Она казалась смутно знакомой, но как ни напрягал память, не мог вспомнить, где мы виделись. Наверное, просто зацепился взглядом, когда она прислуживала на приеме.

— Что произошло? Коротко и по существу, — произнес я ровно, но строго.

Напугаю ещё сильней, того и гляди рухнет в обморок.

Тонкие пальчики коснулись губ, спустились к горлу под отрицательный кивок.

— Сорвала голос? — Снова отрицание в ответ. — Немая? — И новый кивок в подтверждение.

Повезло, ничего не скажешь.

— Как же ты общаешься?

Она вытянула одну ладонь, а вторую сложила так, словно держит грифель, и изобразила, будто пишет им по бумаге. От этого движения она все же выпустила платье.