Песнь личной служанки повелителя

— Айлирана в зале Древа, — пояснил Берт, больших объяснений мне не требовалось.

— Тогда и мне туда.

Пронесшись между иллеми и гармонтами, я устремился вглубь дворца. К тому моменту здание сотрясало так, что приходилось держаться за разрушающиеся стены, иногда с трудом отмахиваясь от обломков. Пыль стояла в воздухе, затмевая взор и забиваясь в нос. А я несся вперёд, не обращая внимания ни на что. Знал, что нужен Айлиране."

"Когда добрался до дверей, ведущих в зал, даже не поверил, ведь продвигался буквально на ощупь. Одна из дверей надломилась, а сами они не поддались, чем-то заваленные.

Пришлось протиснуться в разлом стены. Барьер всё еще держался. Возле него в пыли и обломках корчились от боли в ожогах альвы. Сердце мира полностью разрушилось, разломившись по центру ствола. Лира вскрикнула, когда Доран оттолкнул её от Древа. Она упала на пол, подняв лицо к потолку, когда вниз понеслась огромная плита.

Я рванул вперёд на пределе скорости, не обращая внимания на ударяющие сверху мелкие камни. И успел в последний момент. Грохот оглушил, когда плита рухнула вниз, подняв столбы пыли за спиной.

А я замер с моей Лирой в рукав, припав на одно колено и закрыв нас покрытыми броней крыльями.

— Деймос, — её дрожащие ладони обхватили мое лицо. По припорошенным пылью щекам струились слёзы. А нежные губы раскрылись в улыбке. — Это ты. Это ты…

Мир вокруг рушился, переживая последние мгновения. А мы с ней улыбались: ведь вновь обрели друг друга.

Глава 39

/Айлирана/

Деймос держал меня в руках, сжимал так крепко и одновременно трепетно, что щемило сердце. Оно пело и ликовало, заживляя раны. Слабая надежда, что теплилась в самой глубине души, оправдалась.

Он вернулся ко мне. Я все ещё в неверии водила кончиками пальцев по поросшей щетиной щеке мужа, касалась широких плеч и обнажённой груди, на которой в полумраке сияли бордовым магические письмена. Такой же свет исходил от закрывающих нас от обломков полупрозрачных крыльев, покрытых сейчас каменной крошкой. Доран считал, что убил врага и забрал себе на память трофей, но Деймос выжил и нашел способ вновь взлететь в небо.

— Это я, — улыбнулся он, наклонившись, и поцеловал.

Так сладко и отчаянно, что закружилась голова.

Эйфория радостной встречи проходила, оседая горечью на кончике языка. Мы в ловушке под обрушивающимся дворцом. И даже это не так страшно по сравнению с тем, что Древо погибло. Я больше не ощущала в нём жизни.

Позади что-то вновь с грохотом обвалилось, обдав нас облаком пыли. И раздался болезненный стон Дорана. Деймос оторвался от моих губ, крепче сжав в объятиях, и повернулся, оглядываясь через плечо. В полумраке зала с трудом угадывались очертания разрушенного Древа, погребенного под обломками.