8
0Окружающий меня лес расплывался зелеными и коричневыми кляксами. К нам шагал альв, таща за собой какую-то черную ткань. И лишь когда он бросил её к ногам Дорана, я поняла, что это.
— Нет! — я сжалась, будто кто-то вонзил кинжал в грудь.
Ржавое лезвие проворачивалось, превращая в ошмётки еле трепыхающееся сердце, проникало все глубже, чтобы добраться до души и вырезать веру с корнем.
Я сжала ладонями бархат крыльев, что так часто укрывали меня теплом. Только тепла не было, лишь замораживающий холод. Крылья все ещё пахли им. Деймосом и кровью.
— Деймос! — закричала, выплескивая боль и отчаяние, безысходность и горечь невосполнимой потери.
Впервые я не могла облечь в слова песни все, что чувствую. И сила изливалась из меня сплошным потоком, пытаясь отыскать его, позвать, вернуть…
— Заткнись!
Доран приподнялся с земли, стирая кровь из-под носа. А я даже не сразу осознала, что это сделала я. Новый удар прервал крик. Я повалилась на крылья, отчаянно вцепилась в них пальцами, ощущая, как сознание заволакивает темнота, потому что больше ничего не осталось. И даже крылья заберет себе Доран в качестве трофея.
Дорога почти не отпечаталась в сознания. Моментами я выныривала из беспамятства, когда меня перевязывали и переносили. По-настоящему я пришла в себя уже в кровати. Комната была мне знакома, ведь я пару раз делала здесь уборку. Она находилась в королевском крыле, но не использовалась. Значит, Доран привёз меня обратно во дворец. Я попыталась приподняться, но вновь повалилась на кровать. Виски прострелило болью, комната закружилась перед глазами так быстро, что пришлось зажмуриться. Правда, это не особо помогло. Казалось, голову наполнили водой, и внутри происходит самый настоящий шторм.
Сжавшись в комочек, я тихо заплакала от бессилия и боли, разъедающей изнутри, от тоски и безнадёжности моего положения. Я даже не могу встать, не могу выяснить, что происходит. Не могу… Слабая и ни на что не способная иллеми. Как бы я ни трепыхалась, а обстоятельства всегда оказываются сильнее меня.
Звук шагов и скрип двери заставили насторожиться. Я попыталась вновь приподняться, только и на этот раз результатом стало лишь усилившееся головокружение и тошнота.
— Вы очнулись, королева? Как вы себя чувствуете?
— Странно, — призналась я.
Я ощущала себя отстраненной, безэмоциональной.
— Я дал вам успокоительное. Чтобы вы не навредили себе.
Это все объясняло.
Теплая ладонь коснулась лба. Кожу защипало, от прикосновения разбежались мурашки.
