1
0Я вернулся туда) какое-то время все шло нормально. Потом однажды мастер обозвал меня подонком. Я дал ему по морде и ушел. Вот и все. Хорошо еще, что не отдали под суд. А могли.
— За что он тебя обозвал?
— Вообще-то за дело. Но, сама понимаешь, такое словцо попало в самое больное место. Вот я и взвился. Получилось так. Я пришел на работу в плохом настроении. Мы делали бортшаги на экспорт — это такое приспособление для расточки цилиндров. Для себя мы делаем левую нарезку, а на экспорт надо было правую. Я перепутал, мастер на меня наорал, сорвался, ну а я ему врезал, чтобы не оскорблял.
— Вот видишь, — Валя вздохнула. — Ну ладно, мы пришли, сейчас начнем.
— А как у тебя?
— У меня все нормально. Я довольна. Давай на всякий случай поставим палатку. Бели задержимся, заночуем здесь. — Она поправила рукой ржаную прядь волос, выбившуюся из-под косынки и совсем по-домашнему улыбнулась.
Ну, как я мог потерять ее на столько лет? Ума не приложу. Ведь это не просто Валя — симпатичная в общем-то девушка со вздернутым носом на круглом лице, с нежной розового цвета спелого персика кожей, на которой разбросаны редкие веснушки, и внимательными глазами цвета темного янтаря.
Удивительно даже, как я раньше этого не понимал. Опять этот сентиментальный хлюпик вылез вперед и во все глаза уставился на Валю. Она сразу это заметила:
— Ну, что ты на меня так смотришь?
— Ого, — я засмеялся, — да ты смущаешься. А я считал, что после отсидки на мне стоит что-то вроде клейма. Мол, не для порядочных девушек. Значит, еще не все потеряно. Да, Валечка?"
"— Я сказала тебе, Гена, перестань. Иначе я тебя отправлю отсюда. Слышишь? Или сама уйду.
Мы снова были теми же одноклассниками, что и раньше. Только как бы поменялись местами. Не она на меня, а я на нее теперь смотрел с восхищением. А ведь раньше такие девушки у меня не котировались. Большой прогресс Слишком скромна, не модно одета, не здесь, конечно, в лесу, какая в лесу мода? Говорит просто, держится без ужимок, естественно, без кокетства. Сама простота.
Удивительно хорошо в прогретом солнцем летнем лесу. Все охвачено негой и покоем. В чистом, смолистом воздухе журчат голоса птиц.
Мы сидели у холодного прозрачного ручья, бегущего сквозь коричнево-зеленую мшистую постель, обедали какой-то баландой, сваренной из пшена и тушенки, которая показалась нам удивительно вкусной. Доставали по очереди из алюминиевого в темных разводах копоти котелка ложками этот дымящийся варево-суп, кашу не кашу, и оба то и дело смеялись.
