Пара для дикого альфы (СИ)

От удивления я не сразу поняла, свидетелем чего только что стала. Штейн что… заступился за меня? Но зачем?

Хотя глупый вопрос. Просто не хочет, чтобы кто-то трогал его собственность. Он ведь считает меня своей собственностью. Любому будет неприятно, когда смеются над его машиной, домом… или женой.

— Пошел ты, — бросил Эрген и вылетел за дверь. Я повторно изумилась. Чтобы мой братец не полез в драку за нанесенное оскорбление? Наверное, он сильно боится этого дикаря. Да, дикарь… Я не сразу осознала, что осталась с ним наедине. А когда поняла, то непроизвольно отшатнулась. От него это не укрылось. Яркие полные губы тронула невеселая усмешка.

— Пойдем, — только и сказал он.

В ярко освещенном холле, держа в руке бокал шампанского, я почувствовала себя спокойнее. Здесь было тепло, но заходящие гости каждый раз, открывая дверь, впускали клубы морозного воздуха. На улице сильно похолодало, все-таки зима уже дышала в лицо. Жених крепко держал меня под локоть, а я старалась не смотреть на него. Но все-таки иногда украдкой косилась, разглядывая его синие глаза, бессовестно красивые, его мужественный подбородок и скульптурный профиль.

А еще я замечала, как его разглядывают гости. На их лицах явственно читалось пренебрежение и некая досада. Им словно было до ужаса неприятно, что какой-то выскочка занял настолько высокое положение и добился столь многого, что сам глава Драгена готов заключить с ним союз. «Почему не мы? — так и кричали их физиономии. — Почему этот вонючий дикарь?» Хотя Штейн не напоминал того дикаря, которого я воображала, когда только узнала, что меня ждет. Нужно отдать ему должное. Он надел стильный светло-серый костюм, от него исходил едва заметный запах дорогих мужских духов. Мне на миг почему-то стало неприятно, что на него так смотрят, и я потрясенно заморгала от своих мыслей. Что это — женская логика? Чем больше меня унижают, тем сильнее я буду влюбляться? Нет, нет, не хочу такой судьбы! Я утешила себя тем, что моя реакция — тоже реакция собственницы. Ни одной женщине не будет приятно, если ее мужчину считают недостойным, даже если она с ним не по своей воле."

"Штейн платил недоброжелателям той же монетой. Его улыбка была скорее высокомерной усмешкой. А смотрел он на них, как на жалких слабаков… Возможно, по сравнению с ним так оно и было. Все подпевалы Эргена и партнеры нашего клана подчинялись ему, а Штейн заставил считаться с собой.

— Улыбайся, — сквозь зубы произнес он своим низким голосом. — И старайся хоть иногда поворачивать ко мне голову, не то публика забросает нас гнилыми томатами за плохое представление.

Я взглянула на него, уже не таясь. Лицо казалось непроницаемым, но мне казалось, что Штейна совсем не веселит наше положение.