Падший

Глаза моего дяди блестят, словно золото, пока он наблюдает, как великан-полукровка выплевывает половину своих зубов в грязь.

Мне хочется спросить, зачем мы сюда пришли. Однако, боюсь, я и без вопросов уже знаю ответ.

Битва продолжается, даже когда кто-то бросает на ринг ржавый кинжал. Оба, и великан, и пак, несутся к оружию, после чего драка превращается в хаос.

– Когда волшебницы узнали, что вытворяли вампиры, узнали, какие богатства они пытаются накопить и какое влияние хотят обрести среди смертных, они стали ждать удобного случая, чтобы напасть, – продолжает Никодим непринужденным тоном, несмотря на крики и жестокость вокруг.

Я слушаю, поджав губы и никак не выдавая своей тревоги.

Он наклоняет голову, чтобы взглянуть на меня.

– Вместо того чтобы подстрекать остальных на восстание, – говорит дядя, – волшебницы начали распространять ложь о вампирах. Они рассказывали всем о том, что кровососы решили отвернуться от остальных и избрать смертных своими союзниками. В конце концов они и вовсе сказали, что мы предпочитаем смертных, потому что людей проще контролировать, потому что они относятся к нам как к королям. Видят в нас богов. – Он усмехается, но в его смехе проскальзывает горечь. – Но каждый знает, чего вампиры всегда желали больше всего… быть любимыми. – Он внезапно поворачивается ко мне с серьезным выражением лица. – Скажи мне, Бастьян, что является самым элегантным оружием в мире?

Я отвечаю не задумываясь, глядя ему прямо в глаза:

– Любовь.

– Мудрая мысль. – Он кивает. – Но нет. Страх. Со страхом ты можешь отправить целые армии на верную смерть и править королевствами. – Улыбка теплится на его губах. – С достаточным количеством страха ты можешь породить ненависть, пока она не разгорится, как дикий огонь, сжигая все на своем пути.

Победные вопли слышатся вокруг нас. Я поворачиваю голову как раз в тот момент, когда великан выдергивает ржавое лезвие кинжала из ребер пака, который судорожно пыхтит, пытаясь остановить кровь, льющуюся из раны.

Клыки моего дяди сияют в свете горящих факелов, а радужки его глаз чернеют.

– Имея в своем распоряжении самое элегантное оружие, волшебницы провозгласили, что вампиры должны принадлежать миру смертных, раз так сильно желают любви этих гадких созданий. – Он прерывается на аплодисменты, когда пак падает на землю, усеянную опилками, тяжело хрипя. Зрители начинают звенеть монетами, обмениваясь деньгами, которые ставили на кон, но крики становятся более жуткими. Справа от нас начинается драка, и потные тела, сплетясь в схватке, падают в сырое месиво под ногами.

Никодим игнорирует происходящее, стряхивая грязь со своего плеча.