Падший

В следующий миг Джей отскакивает от меня, хватаясь за полу моего измазанного кровью фрака. Он дергает ее вверх, пытаясь оглушить меня. Извернувшись, я скидываю фрак и целюсь ему в грудь. У меня нет времени удивляться скорости своих рефлексов. Или нечеловеческой силе каждого удара. Прежде чем я успеваю ударить, Джей делает кувырок в воздухе, наплевав на гравитацию, а потом кидается на меня, и мы оба падаем на мохнатый персидский ковер. Я успеваю лишь моргнуть, его руки уже на моей шее, а колени вжимают мой позвоночник в пол.

Драка заканчивается, едва начавшись, всего пять секунду спустя. Я раздумываю над тем, чтобы начать сопротивляться. Но вместо этого лишь хохочу как сумасшедший.

В следующее мгновение Туссен выпрыгивает из темноты, поблескивая клыками, точно следует за своей жертвой.

Гортензия бросается навстречу питону, вставая между ним и Джеем, ее глаза широко распахнуты и предупреждающе сияют.

– Non, – приказывает она. – Tu ne vas pas lui faire mal[40].

Туссен отползает обратно с недовольным шипением.

Я всегда подозревал, что эта проклятая змеюка любит Гортензию больше, чем меня.

Дядя делает шаг вперед, но по выражению его лица невозможно догадаться о его эмоциях или мыслях, в его глазах мечется таинственная искра. Сцена почти комична: остатки моего белого карнавального костюма покрыты кровью, он теперь выглядит как насмешка, вместе со всеми событиями, что последовали за праздником. Мое лицо прижато к шелковому ковру, который стоит дороже, чем большинство людей могут заработать за год честного труда. Вампир не дает мне пошевелиться. Огромный питон думает, что может спасти мою честь.

Прошлой ночью я был жив и влюблен. Сегодня я танцую со смертью.

Эмоции захлестывают меня разом, и они настолько сильные, что практически невыносимы. Их невозможно контролировать. Они точно пылающие языки пламени вокруг керосинового кольца.

– Отпусти меня, – требую я негромко, приказывая себе оставаться спокойным. И снова Джей ждет разрешения дяди, снова ведет себя как овечка, послушно дожидающаяся пастуха.

Как только Джей ослабляет хватку, я отпихиваю его в сторону, отказываясь от помощи Одетты, и быстро поднимаюсь на ноги. Я делаю глубокий вдох, презирая теперь свою старую привычку дышать. Ведь даже воздух, наполняющий мои легкие, меня больше не успокаивает.

– Что Селина предложила тебе в обмен на возможность меня помучить? – спрашиваю я у дяди.

Он не отвечает.

Мои руки трясутся от гнева, неудовлетворенного и лишь разрастающегося.

– Я все равно уже знаю, что ты натворил. Теперь я просто хочу услышать от тебя объяснения. Какую цену ты потребовал от девушки, которую я любил, пока был живым? – Мой вопрос пронзает темноту со злой прямотой, отчего и Одетта и Арджун одновременно вздрагивают.