Пампушка для злого босса

Это «к вам» звучит очень интересно, но я только поджимаю губы и молчу под взглядом Казанского. Как будто сама бы не поняла, что возмущаться сейчас - не лучшая идея.

-Та-а-а-к... - подгоняю, когда молчание становится слишком затяжным. - Ну, говорите, что за новости.

- Мы с Людой женимся. Свадьба через две недели.

Папа выпаливает эту новость быстро, словно от скорости, с которой произнесёт слова, зависит, насколько хорошо они будут приняты. А мне хочется счастливо хохотать, так дурашливо, по-настоящему. Искренне, потому что безумно рада за отца.

- Пап... Какой ты.

- Люда хотела сюрприз сделать.

- И это у вас получилось. Уже всё готово?

- Да. Но всё скромно будет. Вы вот с Лёшей, Барыгины, Масликовы. И пара знакомых Люды.

Я молчу, переваривая услышанное. «Вот вы с Лёшей» идут в копилку «к вам», но почему мне совсем не хочется возмутиться?

- Окей. А платье-костюм-банкет?

- Это мы уже предусмотрели.

Отец, будто бы разом выдохнувший оттого, что я спокойно восприняла известие, поднимается на ноги и скрывается в прихожей, откуда возвращается с двумя золотистыми прямоугольниками приглашений на свадьбу.

- Это вам, - вручает он мне и Казанскому по одному из них. - Там всё указано.

Смотрю на свой пригласительный невидящим взглядом, буквы расплываются перед глазами. Киваю, отпивая ещё глоток вина.

- Пап... Это так круто, - выдыхаю, поднимая бокал с остатками спиртного. - Безумно рада.

Людмила всё также смущена. Отец - тоже. Что не мешает мне радоваться за обоих так, будто на моей улице только что перевернулся грузовик с глазированными пряниками. И Казанский тоже в этом всём - улыбается, допивая остатки вина.

Как так выходит, что у этого невыносимого мужчины есть оружие, против которого доводы моего разума не играют никакой роли? Ведь стоит заявить ему, что он остаётся ночевать у меня, как папа просто кивает и уводит Людмилу из квартиры, а я стою и не знаю, что сказать в ответ.

- Просто я знаю, чего хочу, - пожимает плечами Казанский на мой удивлённый вид, после чего проходит в гостевую комнату. И это тоже ответ на вопрос, где он будет спать сегодня.

Я не намерена сдаваться прямо сейчас, а Алексей - не собирается настаивать на большем.

-Ты мне дашь бельё? Или ложиться прямо так? - кивает он на кровать, заваленную всякой всячиной.

- Отправить бы тебя домой, да рука не поднимается, - ворчу я, застывая в дверях и складывая руки на груди. - Надо было папе поведать о том, что именно я о тебе думаю.

- А что ты обо мне думаешь?

Казанский садится на край постели и стягивает через голову джемпер. Даже в полумраке вижу, насколько его тело стало худым и измождённым.