Пампушка для злого босса

Резко жмёт на тормоз, едва не вылетев на перекрёсток на красный свет, и заставляет меня испуганно выдохнуть и инстинктивно упереться в торпеду рукой. Что же я такого сказала?

Словно считывая все мои чувства, хватает меня за запястье, когда уже собираюсь молча выйти из машины прямо посреди дороги, и шепчет:

- Прости.

- У тебя всё время один ответ на всё. «Прости», - не выдерживаю я. - Только мне от него ни разу не легче.

- И всё же... Извини. Я не должен на тебя выливать всё это.

- Да что «это», чёрт побери?

Теперь уже желаю сорваться я. Не намерена себя вести тише воды, ниже травы, если на меня так открыто сливают негатив.

Я перед ним всю душу выложила, включая информацию о растяжках на заднице и осточертевшем сельдерее, а он...

- Раздражение своё.

- Ему есть причина? Или ты по поводу Кристины?

- Нет. - Он морщится при упоминании имени бывшей невесты. - Кристина здесь ни при чём.

-Тогда что случилось, скажи мне уже, наконец.

Нам начинают сигналить - включился зелёный, а мы так и стоим без движения у светофора. Алексей цветасто ругается сквозь крепко стиснутые зубы, включает аварийку и игнорирует тех, кто начинает объезжать нас и пытается заглядывать в салон.

- Это не то, к чему можно быть готовым вот так, сходу.

- У тебя есть ребёнок? Двое?

Не знаю, что заставляет меня задать именно этот вопрос, но он разряжает атмосферу. Казанский улыбается, качает головой и делает глубокий вдох.

- Нет. Нету. Потомством я пока не обзавёлся.

- М-м-м. Ты миллиардер? Президент какой-нибудь небольшой страны?

-Тоже нет. И если хочешь узнать всё, не гадай. Всё равно попытки провальны.

- Хочу узнать. Но это не потому, что я страдаю пустым любопытством. Просто хочу разделить с тобой все тревоги.

- Это не то, что можно разделить.

Он всё же отключает аварийку, снимается с места, и мы снова вливаемся в поток едущих машин. Сразу же словно бы становится более спокойным и... усталым.

- Всё равно я хочу.

- Окей.

- Окей?

- Да. Завтра я тебя отвезу кое-куда, где ты кое-с-кем познакомишься.

- Уже страшно.

Он переводит на меня взгляд - быстро, но этого мгновения хватает на то, чтобы я прочла по нему эмоции Казанского, которые пугают. И выдаёт то, от чего по моему позвоночнику пробегает ледяная дрожь:

- Если бы ты знала, насколько.

Глава 8

Дождаться завтрашнего дня сложно, но я терпеливая.

Хоть поведение Алексея и заставляет меня бездумно ходить из угла в угол и задаваться миллиардом вопросов, я убеждаю себя, что нужно всего лишь подождать и перетерпеть. Время, как назло, течёт так медленно, хоть на стенку бросайся. Я прокручиваю в голове всё, что знаю о Казанском, но даже предположить не могу, чего же такого он может бояться настолько, что из его уст звучит слово «страшно».

Ночью почти не смыкаю глаз - в голове, как на репите, мысли об Алексее, одна краше другой.