«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

А теперь англичанам нужно то ли назад идти Блумфонтейн занимать, то ли под Ледисмит, то ли под Мафекинг… Но под Мафекинг вряд ли. Там гарнизоном полковник Баден-Пауэл заведует и бурам вряд ли чего обломится. Так что, скорее всего, он или по ранешним планам действовать будет, или Ледисмит из блокады вызволять отправится. В любом случае, времени он много потерял, а время на войне дороже денег, да и тех немало уходит. Газеты пишут, что день войны казне чуть не в миллион фунтов золотом обходится.

— И шо себе думают Пауль Крюгер и королева Виктория? — озабоченно почесал затылок Коули.

 — Шобы я так жил! Там таки можно сделать немножко неплохих гешефтов! На месте дяди Крюгера…

— А вот оказаться на месте Крюгера я бы тебе не советовал, — хмуро хмыкнул Пелевин. — Убили, значит, Фердинанда-то, тьфу ты, дядю Пауля нашего. Англичане как могут от того убийства открещиваются, но щелкоперы по всему миру на империю прямо указывают. И сдается мне, что в этот раз правду говорят, столько народа зараз дружно врать не будет.

— А-а-азохе-е-н вей… — растерянно охнул Коули и, о чем-то задумавшись, надолго замолчал.

На веранде воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим треском искр от костра, запаленного Моней.

Неугомонный племянник основательной тетки, опасаясь прерывать общее задумчивое молчание, некоторое время посидел неподвижно, после чего, озаренный какой-то мыслью, скрылся в глубине дома. Во двор он вернулся, вооружившись старенькой шестиструнной гитарой. Поджав ноги на турецкий манер, Моня уселся у костра и резво пробежался по струнам. Пелевин, морщась от фальшивого звучания, некоторое время терпел это издевательство над музыкой и слухом, потом вынул гитару из рук Пельзельмана, и двор наполнился звонким, печальным перебором.

Жизнь у каждого своя, кто же спорит,Не для каждой и сожгут город Трою,Из-за каждой в петлю лезть, не найдешь веревку,Просто голову снять с плеч, вот надеть — неловко.Вслушиваясь в тихий, мелодичный напев, тетя Роза осторожно промокала глаза краешком фартука, Полина не сводила восхищенного взгляда с Пелевина. Тот, не замечая ни затаившей дыхание девушки, ни задумчиво-грустного приятеля, продолжал выводить, уставившись невидящим взором сквозь пламя костра."

"Слишком короток наш век, чтоб забыть об этом,Слишком просто позабыться нам в куплете спетом.

Многим в жизни дорожим, а любви немного,Что ж сумеем уберечь дальнею дорогой?Глаз зеленых огоньки, я не скрою,Где найти мне, чтобы сжечь город Трою?А Изя Коули, окинув друга оценивающим взглядом, так и не смог понять, кого же Алекс видел за отблесками огня? Полину? Варю? Войну? Предстоящую дорогу? Или, может быть, всех, вместе взятых? Наверное, он был бы очень удивлен, если б узнал, что ответ на этот вопрос не известен и самому Пелевину.