«Отпуска нет на войне». Большая Игра «попаданца»

Футах в двадцати от них, закинув ногу на седельную луку, мерно покачивался Генри Дальмонт. Дабы не терять понапрасну время, лейтенант, вооружившись пинцетом и лупой, сортировал в походном кляссере новоприобретенные марки (когда и где только умудряется их найти?) и на пыль внимания не обращал. Если коллекционер о чем и тосковал, так это о привале, чтобы во время стоянки, пусть и кратковременной, не размениваясь на мелочи вроде еды и сна, внимательно изучить находки. Его каурая, словно проникшись деликатностью хозяйского увлечения, ступала осторожно и размеренно.

Периодически ожидая одобрения (а скорее всего — лакомства), она всхрапывала и косилась на филателиста, но пока — безрезультатно.

Следом за офицером, на приличном от него удалении, уныло тряслись в седлах непривычные к такому способу передвижения пятеро стрелков из конвойного взвода, навязанных Бёрнхему полковником Хэмильтоном в качестве конвоя Дальмонта. Солдаты тайком потирали намозоленные зады и, радуясь про себя редкой удаче вполне официально смыться из зоны боевых действий, вслух неустанно костерили начальство вообще и свой вояж по Африке в частности.

Немного приотстав от красномундирников, оглашая окрестности громогласным хохотом по любому поводу и прихлебывая на ходу что-то горячительное, следовали четверо свартовских наемников. Один из них, покачнувшись на прикрытой пылью выбоине, вдруг выпустил флягу из рук, чем вызвал бурю негодования среди приятелей. И хотя он, успев подхватить флягу на лету, оплошность фактически исправил, собратья по суровому ремеслу от высокого звания виночерпия его отрешили и выпивку отобрали.

Чуть поодаль, отговорившись от высокой чести следовать в авангарде необходимостью присматривать за своими оболтусами, ехал сам Сварт.

Как он осуществлял контроль, для Бёрнхема так и осталось загадкой, потому как всю дорогу старый бродяга дремал на ходу, надвинув на нос широкополую шляпу. Рядом с ним на мышиного окраса пони трусил Шрейдер, пытавшийся развлечь себя и других игрой на губной гармошке. Получалось отвратительно. Когда он извлекал из своего инструмента особо противный звук, «пират», не открывая глаз и не приподнимая полы шляпы, отвешивал музыканту смачный подзатыльник. Тот на время обиженно умолкал, но чуть позже, вдоволь наворчавшись о том, что артиста может обидеть всякий, начинал все по новой, и немузыкальные повизгивания сменялись оплеухами с завидным постоянством.

Замыкал колонну старенький фургон, на козлах которого гордо восседал возница из числа конвойников. Сам же фургон надежно оккупировали сержант Тейлор, следовавший за Дальмонтом, как верный премьер-министр за королем в изгнание, Паркер, блаженствующий на роскошной постели из общих мешков, и пулемет.