Открытая рана

Будем искать…

По прибытии в Особняк я собрал всю свою немногочисленную, но шуструю группу — сейчас в ней кроме меня и Добрынина было еще трое человек. Конечно, по численности даже не мотострелковое отделение, но нам и не надо захватывать высотки и доты. По большей части, нам нужно рассылать запросы, шифротелеграммы, анализировать ответы и копаться в архивах.

Объяснив ситуацию, я быстро нарезал фронт бумажных работ. И началось «стахановское движение» — без выходных и проходных, с бутербродом и чашкой чая за день, а то и без них.

В течение нескольких дней нам удалось поднять все имеющиеся данные на эту абвергруппу. И теперь надо было определиться, как найти ее концы на просторах Союза.

При розыске перебежчиков, прошедших подготовку у противника и заброшенных обратно на Родину, первая заповедь — ищи старые связи. И тут нас ждало разочарование.

У членов группы практически не осталось этих самых старых связей. Двое были вообще из детдомов, без родни, жен и детей. У одного вся родня снялась из небольшого украинского городка перед приходом немцев, да так и не вернулась. Ищем, конечно. Но не думаю, что зарубежному агенту это удалось бы лучше нас.

Единственная реальная связь — жена и дочка лидера группы Виктора Кутяпы. Их мы установили без труда. Они спокойно жили все в том же населенном пункте, что и до войны, — поселке городского типа Суворово под Тулой. Он вырос вокруг льняной фабрики, воздвигнутой еще в начале девятнадцатого века купцом Агутиным."

"Все годы, что за семьей Кутяпы аккуратно, хотя и без особого энтузиазма, присматривали тульские чекисты, никаких подозрительных контактов установлено не было. Конечно, эта абверовская сволочь вполне могла забыть о семье. Родину продал, семью забыл — нормальный курс нравственного падения. Вот только Сергей Сергеевич был другого мнения. Он утверждал, что Кутяпа — человек страсти. И этой страсти на горло он наступить не в силах. А также в нем сочетались патологическое упрямство и изворотливость. И гипертрофированное чувство собственничества: «Мое, не отдам никому. Лучше убью».

Итак, что мы имеем по семье Кутяпы. Его жена Евдокия Гарбуз, вернувшая после того, как муж пропал без вести, девичью фамилию, — она та еще штучка. Немножко располневшая, но все равно очень красивая, знающая себе цену, обладала паталогически склочным характером. Работала на льняной фабрике. С учетом взрывного нрава и импульсивности, а также категорического неприятия монотонного ручного труда, с рабочей специальности сбежала, пригрелась в администрации на канцелярской должности, потом заделалась профсоюзной активисткой и теперь давала всем прикурить.

Ее боялись и начальники, и работяги. Когда вожжа попадала ей под хвост, остановить ее было практически невозможно.