Открытая рана

— Ладно, чего душу теребить, — устало махнул рукой мой руководитель. — Собираем группу. Вот, Добрынин, добрый молодец, твой заместитель. Кого нужно из наших, берите. Только слишком не разгоняйтесь, другая работа тоже кипит, не всем вашими ДТП заниматься. Подключайте смежников, МВД, да хоть Министерство образования. Но в ближайшее время результат должен быть.

— Сделаем все возможное, — заверил я. — Но только волшебников у нас пока нет.

— Вот ты и станешь волшебником. Первым в нашем ведомстве. Если не считать товарища Бокия…"

"Бурная деятельность не заставила себя долго ждать. Двое наших сотрудников разбирались с этим клятым празднованием дня рождения. Если ученого подставили, вполне вероятно, злодей пребывал где-то совсем рядом с ним и осведомленность у него была полная. Знал соглядатай и то, что Базаров поедет провожать даму своего сердца. И что девушка не оставит его у себя, поэтому он будет ждать троллейбус. Такси он не признавал в принципе, считая это формой эксплуатации человека человеком. Скорее всего, просто не любил швыряться деньгами, подводя под это оригинальную базу со ссылкой на Маркса и Ленина.

Но там было совершенно непонятно, за что цепляться. Все люди в «двойке» проверены по сто раз и вывернуты наизнанку. Ситуация плотно подсвечена агентурой, которой там как сельдей в бочке.

Конечно, самым подозрительным выглядело поведение Светочки Безуховой. Она затеяла все это мероприятие с днем рождения. И по ее требованию молодой человек провожал ее до дома. И именно она его даже на чай не пригласила, сразу отфутболила.

За нее взялись основательно. Она только плакала и что-то невнятно объясняла, причитала, давила на жалость. Для острастки пришлось ее подержать во внутренней тюрьме на Лубянке — нашли подходящий повод. Там она вообще впала в истерику. Под конец, сквозь слезы, разразилась эмоциональным выступлением — мол, согласна с тем, чтобы ее расстреляли. Свет ее очей погиб из-за того, что она, дура, попросила проводить. Это ее страшная вина и перед ним, и перед человечеством, лишившимся такого великого человека. Но если отжать все эмоции, то в сухом остатке остается ноль. Никакой полезной информации.

Я склонялся к тому, что она ни при чем. Слишком много выглядящих искренне чувств и переживаний. Слишком натуральны и испуг, и отчаянье. И слишком она озабочена своей дальнейшей судьбой, понимая, куда влипла. Так играть трудно. Тем более разведчицей, прошедшей профессиональную подготовку, она быть не могла в принципе — проверена сто раз и просвечена, как рентгеном, вся ее недолгая биография. А завербованные агенты такими актерскими навыками не обладают. Это просто люди, которым что-то известно и которые готовы продать Родину.