14
0Протянув руку, накрываю теплую ладонь Леонхашарта своей и сжимаю, приподнимая уголки губ в ободряющей улыбке.
— Он успел позвонить мне и сказать, что сектор Возмездие нас обманывает, что с их делами все совсем не так. Его звонок прервала тревога. Безымянный ужас двинулся на город, никто не мог его остановить, пока отец не вышел в загон и не скормил себя ему. Я даже не представляю, почему он это сделал, ведь отец был в глубоком резерве, это была не его очередь, ему там просто было нечего делать.
— При твоем путешествии, — я хмурюсь, припоминая трансляцию. — Безымянный ужас не реагировал ни на что, он пер прямо на тебя.
— Совершенно верно. — кивает Леонхашарт, и на его рогах вспыхивает блик.
— Думаешь, сектор Возмездие им как-то управляет?
— Если верить сектору Возмездие, Безымянным ужасом невозможно управлять: он неразумен, как пятно плесени, и по свойствам похож на нее, только двигается.
Заметив что-то розовое, поднимаю взгляд: с потолка к рогу Леонхашарта будто гигантская капля лизуна стекает… стоп, это язык! Высовывается он из пасти, самого сидящего на потолке существа не видно, только язык, полость рта и глаза.
Леонхашарт запрокидывает голову, но язык молниеносно втягивается, глаза и рот закрываются, сливаясь с потолком.
Осмотрев пространство над собой, Леонхашарт снова переводит взгляд на меня:
— Что ты об этом думаешь?"
"Так трудно думать об этом, когда с потолка к его рогу снова тянется огромный язык твоей Саламандры, которую ему не стоит показывать, ведь она запрещенное существо как-никак. И покушается на его огромную демоническую гордость…
ГЛАВА 17
Если Саламандра обмуслякает рог Леонхашарта, он может не понять.
— Моя Львица, почему у тебя такие глаза… круглые?
— Чтобы лучше тебя видеть, — маню его пальцем. — Садись рядышком со мной, так будет удобнее обсуждать.
— М-да, странно, — Леонхашарт опять запрокидывает голову, и язык Саламандры вновь своевременно сворачивается. — А смотришь ты почему-то не на меня, а на потолок. Там что-то интересное?
— Я твоими рогами любовалась. — брякаю я. Осознаю. Хочется стукнуться головой об стол, но ведь в чашку с кофе попаду.
— О, — задумчиво выдает Леонхашарт и подхватив стул, переходит на мою сторону столешницы, усаживается рядом. — Любовалась?
Ну все, зазнается сейчас…
— Они у тебя от природы так блестят или полируешь?
Пауза. Многозначительная.
— Полирую, — признается, как в каком-то страшном преступлении.
А к полированному рогу опять тянется язык.
— Потрогать можно? — Глядя в пылающие глаза Леонхашарта, медленно поднимаю руку вверх, чтобы треснуть по слишком длинному языку прежде, чем Саламандра себя выдаст.
