14
0
— Твой дом меняется, тут все цветет, — шепчет Анастасия таким голосом, что Леонхашарта почти парализует, каждая мышца становится невыносимо тяжелой, словно приглашает лечь на нее. Его тело горит, ломает от почти нестерпимого желания сорвать с себя сдерживающую его магию броню, наплевав на безопасность Анастасии. А она дышит прерывисто, и ее вздымающаяся грудь то и дело касается его груди. — Что ты собираешься делать?
— Позвонить Уршу, чтобы прикрыл… твое… отсутствие, — выдавливает Леонхашарт и отодвигается.
Но сначала он собирается принять душ. Очень холодный.
ГЛАВА 13
Какой дивный надо мной потолок: то выгибается, уносясь куда-то ввысь, то наоборот, прогибается, почти касаясь моих поднятых рук.
Леонхашарт что-то там говорил по поводу того, что ему надо отойти ненадолго, и я должна быть умничкой, лежать спокойно, ну я и лежу, а то, что у него потолок пляшет — так он этого и не запрещал.
— Ты ледяной! — приказываю потолку, и он покрывается морозными узорами, обращается в сероватый лед, сквозь который просвечивает блеклое небо Нарака. — А небо пусть будет голубое!
И просвечивающее небо становится голубым-голубым.
На фоне этого голубого неба появляется словно бы созданный маревом воздуха силуэт, в нем образуется щель, а в ней — глаз, затем лицо Юмаат, ее алые волосы, рога. Капюшон и плащ сливаются с окружающим пространством, словно моя Саламандра.
— Тсс! — шипит Юмаат. — Я на секундочку, только датчики прикреплю, они маленькие, под цвет кожи, почти незаметные, только Леонхашарту не говори, ладно?
Из ниоткуда возникают ее руки, осторожно касаются моей шеи, запястий, пробираются к телу.
— Ой! — взвизгиваю я.
— Тихо-тихо, — Юмаат перемещается к моим лодыжкам, а потом, соединив края капюшона и спрятав руки в рукава, сливается с окружающим похлеще любого хамелеона. И лишь по слабому колыханию «марева» видно, что она опускается на пол и заползает под кровать.
— Что ты там делаешь? — свесившись с края, заглядываю вниз, но теперь Юмаат совсем не видно, даже марева нет, наверное, оно исчезает, когда она не двигается.
Стащив красную подушку, швыряю ее под кровать.
— Объект… Анастасия, тихо, пожалуйста, — шепчет Юмаат.
— Ты меня похитила.
— Я тебя спасла от преследования.
Сейчас почему-то становится очень смешно, я представляю лысых демониц Леонхашарта и, захохотав, падаю с кровати на мягкий-мягкий белый ковер. Ворс такой длинный, нежный. Из ковра вырастают облачные барашки и, глядя на меня, нежно блеют, словно колокольчики звенят.
— Юмаат, а Юма-а-ат, — зову я, но она молчит. — Где моя Саламандра?
— Молчи о ней, а то Леонхашарт ее уничтожит, — шепчет Юмаат из-под кровати, хотя я по-прежнему ее там не вижу.
