Отборная попаданка архидемона 2

 — Как про диплом услышали, вцепились мертвой хваткой, все забрали, всего лишили, даже одного на занятия не отпустили, под конвоем привели, спецразрешение на присутствие на территории факультета получили, дежурят там в коридоре и под окнами, чтобы я не сбежал. И ЭРЗ-датчик куда-то в броню вмонтировали, мне теперь отсюда только голым сматываться. Ты изверг, Леонхашарт!

— Я? — искренне изумляется Леонхашарт.

— Конечно, ты! Это из-за твоих сообщений все так переполошились и решили не упускать возможности добиться от меня получения диплома. А ты еще издеваешься, сажаешь меня с этой… этим чудовищем!

— Ну что ты так о невесте, она…

— Чудовище! — безапелляционно заявляет Шаакаран.

— И чем же она заслужила такое страшное наименование, покоритель женщин? Неужели проблема в том, что она не пала к твоим ногам? Тогда тебе пора и от Насти шарахаться. — Леонхашарт мечтательно вздыхает.

— Да не в этом дело! — фыркает Шаакаран и, зябко поведя плечами, обхватывает себя руками. — Ты не понимаешь.

— Так объясни. Потому что пока я не вижу веских причин отказываться от своего намерения держать вас поближе друг к другу.

— Не надо, — Шаакаран делает бровки домиком, но на Леонхашарта это, конечно, не действует.

— Причина должна быть веской, — разведя руками, он снова сцепляет пальцы. — Я слушаю.

Шаакаран поднимает взгляд к границе между доской-монитором и потолком с лепниной:

— Это трудно объяснить словами… Дело в ощущениях. Когда она рядом, мне… страшно. Не по себе. Я умею осаживать тех, кто нагло себя ведет умею находить язык с разными женщинами, но… она на меня такую жуть наводит, что шерсть дыбом еще с тех пор, как она меня за хвост, нет, кроватью отходила.

Но когда за хвост, оно совсем страшно стало. Думал, у меня сердце из груди выпрыгнет. Когда она рядом, у меня сердце натурально в горле колотится, в груди странные ощущения, как будто дышать нечем, поджилки трясутся, и мне просто… страшно даже к ней обращаться иначе, чем на «вы» и с почтением, хотя я пытаюсь с ней нормально общаться. Страшно смотреть на нее, кажется, что я заикаться буду, хотя знаю, что не должен заикаться-то. И убежать хочется сильно-сильно. Ну жуть же!

— И правда жуть, — искренне соглашается Леонхашарт, глядя в широко распахнутые голубые глаза, оформленные стразами.

 — Как же тебя… пробрало.

— Может, у нее магия какая-нибудь странная так на меня влияет?

— Может, и магия… — тянет Леонхашарт, а самому чудится в рассказе Шаакарана что-то знакомое, особенно та часть, где на «Вы» и с почтением обращаться хочется. Сам ведь такое пережил. — А ты случаем не влюбился?

— В седьмую невесту?!

— А то знаешь, учащенное сердцебиение — один из признаков влюбленности. И трясущиеся поджилки… и почтение.