14
0
Но это значит объявить Настю не просто своей женщиной, а своей слабостью, рычагом давления. Ставить ее под такую угрозу, учитывая ближайшие планы, Леонхашарт не может.
«И в голосовании на выбывание невест я проголосую против нее и попрошу о том же Баашара, — обещает себе Леонхашарт, заводя кабриолет и сдавая назад. — На ближайшем голосовании ее из-за нас двоих из состава не выкинут, но я сделаю все возможное, чтобы как можно быстрее убрать Настю с этого мерзкого шоу».
Ничуть не успокоенный этой мыслью, Леонхашарт все дальше уезжает от сектора четвертого факультета, хотя больше всего на свете хочет вернуться туда и снова оказаться в объятиях Насти.
* * *Отвечаю я нечто совершенно нечленораздельное. Ужас! Совсем мозги расплавились и все из-за каких-то нескольких часов поцелуев.
Прижав ладони к неожиданно горячим щекам, бормочу тихо-тихо:
— Да я… так… это… Ох, мне надо в ванну!
На глазах у ошарашенных девчонок я оттесняю Лиссу и забираюсь в ванну, задергиваю шторку и врубаю ледяной душ. Мне срочно надо охладиться. Хоть и говорят, что это у мужчин кровь от мозга отливает, но и у девушек, похоже, аналогичная проблема.
Стою я, лейкой поливаю облепленное сорочкой тело, дрожу и чувствую себя полной идиоткой. Ну нельзя же так… себя терять.
— Насть, может, тебе лекаря вызвать? — участливо интересуется Катари.
— Н-нет. — Постукивая зубами, перемещаю лейку на макушку, и теперь меня всю-всю охватывают ледяные потоки, выбивающие из нервов дрожь.
— На-асть, — тянет Лисса.
— Я не могу об этом говорить, — выстукиваю зубами я. — Не сейчас.
— Тебе настолько понравилось или настолько не понравилось? — уточняет Манакриза.
— Не надо никому рога откручивать! — Я прижимаюсь к холодной кафельной стене. Меня всю трясет, но это помогает усмирить эмоции.
Рядом опять раздается голос Лиссы:
— Если ты не со свидания с иномирянином прибежала, то можем радоваться.
Стукнувшись головой о стену, ругаю себя последними словами за то, что сразу прибежала сюда, что не предугадала вопросов из-за моего внешнего веда.
— Я позже все объясню, — почти жалобно обещаю я: сначала все случившееся надо самой осознать и переварить, а потом рассказывать. — А то на завтрак опоздаем.
То ли меня жалеют, то ли завтрак никому пропускать не хочется, но меня деликатно оставляют наедине с собой и мыслями о собственной… глупости, наверное.
