14
0У меня же фантазия рвется вперед, не зная преград:
— Вы ведь с ними что-нибудь делаете при ухаживаниях? Поглаживаете, например, в каких-то сексуальных играх используете. — перечисляю я под нервное покашливание режиссера. — Держитесь за них в интересные моменты. Зачем же вам подсовывают невест без рогов? Или для победительниц запланирована косметическая операция по наращиванию рожек?
— Рога украшают девушек, бесспорно, но если их нет у домохозяйки — ничего страшного, за нее всегда заступается ее мужчина.
У него какая-то особая интонация, когда он говорит о подобных вещах или я от него слишком млею, и мне мерещится что-то такое мягко-покровительственно-чарующее в теплом голосе?
— А если победительница шоу решит работать?
— Зависит от обстоятельств, от того, как она себя поставит, — уклончиво отзывается Леонхашарт.
— Вы что-то не договариваете, архисоветник, — щурюсь я.
Помедлив, щелкнув по высокой чашке с кофе, Леонхашарт признается:
— На высоких должностях безрогих нет. Если невеста выберет работу попроще — ничего страшного. Если в управлении… что ж, у нее будут рога супруга. — Он мягко мне улыбается, явно намекая на то, что его рога к моим услугам.
А потом улыбается еще шире, и я не понимаю, почему его взгляд такой игриво-довольный. А потом мою ногу что-то задевает. Теплое. Его нога? Стоит усилий не наклониться, чтобы посмотреть, что там. Но у меня одна рука под столом, я протягиваю ее чуть дальше и натыкаюсь на теплую немного пупырчатую кожу.
Саламандра.
А я ведь ее в ванной комнате заперла, чтобы она за мной не пошла.
Леонхашарт улыбается еще шире, и к лицу у него слегка приливает кровь, а какой у него томный взгляд… словно я его интимно трогаю.
Нащупав ее хвост, притягиваю ее к себе, перехватываю передние, кажется, лапы и прижимаю к своим ногам. Леонхашарт смотрит влюбленно-влюбленно. Вот ящерица магическая, вроде умная, но неужели не соображает, что она подставляется, что ее заметить могут?
Свалилось чудовище на мою голову! Нащупываю ее морду — язык высунут и тянется куда-то к Леонхашарту. Признаюсь, у меня возникают самые пошлые мысли. Нет, правда, что Саламандра там у него трогает?
У Леонхашарта дергаются брови, взгляд из томного становится задумчиво-настороженным.
Я сую вторую руку под стол и начинаю, как канат, притягивать язык дергающейся Саламандры. Караул, кажется, нас сейчас застукают! Запихнув ее липкий, похожий на лизун язык, в пасть, зажимаю рот обеими руками.
— Спасибо за чудесное времяпрепровождение, — немного натянуто благодарю я. — Наверное, мне надо возвращаться к автобусу.
