Зайдя к себе в комнату, заметила, как двинулся за мной муж. Но я прикрыла за собой дверь и сказала, перед тем как остаться одной:
— Поищите пока себе комнаты. Встретимся через полчасика на кухне.
Оставшись одна, я глубоко выдохнула, все еще чувствуя себя немного необычно, из-за испитой воды из чаши жрицы. Решила сильно не грустить и не зацикливаться на том, что произошло. Теперь у меня другая жизнь и пора привыкать.
Нашла гардеробную, которая неведомым мне образом стала наполнятся одеждой прямо у меня на глазах. В основном это было что-то невесомое, похожее на то, во что я была одета.
"Уже с более-менее хорошим настроением направилась в ванную, дверь которой была как раз в гардеробной. Ванная была чем-то похожа на привычную земную, с душевой и умывальником. Только вода стекала из крана с помощью магических камней.
Через полчаса, освежившаяся и одетая в нормальное синее платье чуть ниже колен, я вышла на кухню. Но не дойдя до нее услышала злой голос Эвгара:
— Если ты еще раз расстроишь нашу жену, обещаю, одним предупреждением не ограничусь.
Глава 18
Я замерла не зная, как дальше быть. Уйти или остаться? Я боялась услышать что-то нехорошее, но любопытство взяло верх. Боялась, что меня заметят и даже остановила дыхание.
Понимала, что Эвгару не понравилось поведение Астагарда, но не думала, что ему будут настолько важны мои чувства. По одному только голосу было ясно насколько зол Эвгар.
— Она сама выбрала меня. Моего мнения никто не спрашивал. — С той же злостью в голосе сказал второй муж, тем самым делая мне больно.
— Ей выбора тоже никто не давал. — Грубо проговорил Эвгар. — Сафи жила в другом мире, не зная о том, кем является. В том мире нет магии, и муж у нее был бы только один. Здесь ей буквально приходится ломать себя, чтобы подстроиться под правила совершенно чужого для нее мира. Даже не смей говорить то, о чем сам не знаешь. — Затем добавил чуть спокойнее. — Не суди сразу. Я знаю Сафи всего пару суток, а уже не могу и минуты без нее.
Все внутри дрожало от осознания того, что Эвгар говорил обо мне. Я в каждом его слове чувствовала искренность и это подкупало.
— Она никогда не примет меня. — Уже без злости сказал Астагард. И в этот раз я почувствовала в его голосе раскаяние. — Мой отец истребил весь ее род.









