4
0Спустя мгновение матка стояла перед нами целая, невредимая и очень злая.
Она снова бросилась вперед, в этот раз с утробным рычанием, переходящим в потусторонний визг. Коконы на потолке заволновались, задрожали в такт страшным звукам.
Я снова ее жег, а Джер замораживал. Огненный шторм, жидкая лава, веер из ледяных ножей — все бесполезно. На месте замороженной и разбитой конечности отрастала новая. Там, где выгорали шмотки черного мяса, тут же появлялось свежее. Вместо отсеченной головы вытягивалась другая, еще более уродливая чем прежде.
Бесконечный бой. Беспросветный. Эта тварь восстанавливалась быстрее, чем мы ее уничтожали. Я не понимал, как такое могло быть. Просто не понимал.
И тут моей спины чьи-то руки. Обернувшись через плечо, я увидел Ксану. Она стояла сразу за мной и едва дышала.
— Отойди! Обратно! Под щит! — прокричал я, снова оборачиваясь к беснующемуся чудовищу.
Ксана не ушла. Вместо этого подступила еще ближе и обняла. Руками мою талию обвила и носом в спину уткнулась, так что я чувствовал ее теплое дыхание.
Что за неуместные приступы нежности? Попытался высвободиться, но она вцепилась, как клещ.
Вот зараза!
Я раздраженно метнул огненный шар в тварь. И неожиданно для меня самого полыхнуло зеленью.
Сгусток яркого-зеленого, словно весенняя трава, огня угодил ей прямо в грудь, моментально прожигая насквозь.
Матка заголосила, издавая чудовищный вопль, полный боли. И страха.
Ксана прижалась ко мне еще сильнее. Казалось, что у нас одно сердце на двоих. Гудело, билось в каждой клеточке.
Из оплавленной дыры на пол лились полыхающие ошметки. Матка стала отступать, но Джер тут же поймал ее в ледяную ловушку, не позволив сбежать, а я снова ударил. И снова зеленое пламя разорвало затхлый мрак.
Черное пузо всколыхнулось и лопнуло, как перезревший помидор. Недозревшие яйца скукоживались, трескались, выплескивая свое уродливое содержимое.
Тварь забилась. Зеленое пламя ее убивало. Не знаю каким образом, но Ксана дала мне оружие против этой нечисти.
Я палил не жалея, не останавливаясь, до тех пор, пока от порождения тьмы ничего не осталось, кроме кучи хлюпающих ошметков.
***
Когда с маткой было покончено, Ксана отпустила меня и отошла в сторону.
— Как ты…
Я не успел договорить, как один с коконов треснул, и на пол выплеснулось его темное содержимое, сначала уродливой кляксой, потом принимая знакомые очертания. Мильган.
Из самых маленьких коконов вылуплялись мильганы, что же тогда в больших? Прядильщики? Или кто-то пострашнее?
— Не трать время на вопросы, — Ксана кивком указала на тварь, — у вас есть дело поважнее.
Надо же какая. Еще и распоряжения отдает!
Хотя она права. Проще выжечь все коконы, пока они еще спят, чем потом воевать с проклюнувшимися тварями.
