От винта! [Сборник]

– Вы про впрыск? Если с вами договорится, то я не против!

Тут вмешался Каганович:

– А что это за тайны мадридского двора вокруг какого-то нового двигателя? Почему нарком об этом узнаёт последним?

– Я докладывал об этом товарищу Сталину, Михаил Моисеевич, – сказал Швецов. – пока работаем в инициативном порядке. Модель первого контура, Андрей, проработала восемнадцать минут, потом прогорело сопло. Заканчиваем изготовление корпуса второго контура.

– Какую тягу получили?

– Расчётную: 125 килограммов.

– Ну, что, Владимир Яковлевич, уели тебя «швецовские»? – со смехом спросил Каганович.

Владимир Яковлевич помолчал и сказал:

– Поживём – увидим. У моих движков есть целый ряд преимуществ: простота, дешевизна изготовления, меньший лоб, легкость установки навесного оборудования и вооружения.

Я повернулся к нему:

– Владимир Яковлевич, впереди – война: одна пуля в рубашку двигателя, и он запарил. А у нас, даже если шатун оборвется, двигатель будет трястись, но работать. Тем не менее ваших двигателей можно сделать больше. Обе эти системы отлично дополняют друг друга! Вы же знаете, что эта статья, – я ещё раз показал статью про двигатели с воздушным охлаждением, – наносит вред нашей авиации, так как не продумана до конца и основана на устаревших данных. Она не может служить на пользу авиастроению. Не стоит ей размахивать, как шашкой, рубя своих, не побоюсь этого слова, конкурентов. В конце концов, мы же общее дело делаем!

– Вы правы, Андрей Дмитриевич. Но не я начал эту историю. Я сейчас работаю над М-105 мощностью 1200 л/с, и есть определённые проблемы с карбюратором. Ваша схема оптимально мне подходит.

– Да, непосредственный впрыск подходит для любого поршневого двигателя. Поэтому мы с Аркадием Дмитриевичем не возражаем против использования системы непосредственного впрыска на ваших двигателях. Так как наш Пермский завод уже освоил выпуск этого оборудования, то разговаривайте вот, напрямую, с Аркадием Дмитриевичем и договаривайтесь о кооперации с его заводом.

– Андрей Дмитриевич! – неожиданно спросил Каганович. – А почему вы не переходите к нам в ОборонПром, а работаете в какой-то непонятной комиссии?"

"– Товарищ нарком! Кроме наличия самолётов в ВВС, должно быть умелое и рациональное их использование! А вот с этим у нас как раз и проблемы. Поэтому товарищ Сталин и создал эту «непонятную», как вы выразились, комиссию. И одной из задач он поставил согласование усилий промышленности и ВВС в деле противовоздушной обороны страны, армии и флота. А то, как мне видится, каждый из участников на себя одеяло тащит и старается раскачать лодку, в которой мы все сидим.