Ошибка

Бояринцев усмехнулся:

– От чего. От этой террасы.

– А хозяева ресторана не будут против? – так же машинально спросила я.

– А хозяин я, вот приобрел по случаю.

– Зачем вам еще и ресторан? – не удержалась я.

Впрочем, какое мое дело. Может, у Бояринцева вообще хобби – обзаводиться тем, что ему совершенно не нужно, вроде меня. Он пожал плечами:

– Пока еще не решил. Мне его в счет долга отдали.

Кто бы сомневался. Зачем покупать, если можно отобрать. Очень на него похоже.

– Пойдем, я тебе покажу, что тут есть.

– Зачем? – вырвалось прежде, чем я успела сообразить, как бы повежливей отказаться.

Странное предложение. И застало меня врасплох. Почему я? Почему именно мне нужно показывать ресторан, бросив в одиночестве блистательную Инессу? Я ведь никто. Фиктивная жена сына, случайно оказавшаяся под рукой. А мне… Прогуливаться по ресторану вместе с Бояринцевым было бы пыткой.

Оставаться с ним наедине теперь было не просто тяжело  – невыносимо. Не объяснишь же ему, что после всех этих танцев двух акул такой мелкой рыбешке, как я, только и остается, что уплыть в произвольном направлении. Стараясь по возможности сохранить лицо. И самоуважение. И как для меня важно то, чему он не придает никакого значения, – тоже не объяснишь.

– Пойдем, пойдем, – он подхватил меня под руку. Теплые сильные пальцы легли на нежную кожу в сгибе локтя, требовательно сжались. Увлекая меня вперед, по террасе. – Нам нужно очень многое обсудить.

По телу прокатилась волна дрожи… Он был так близко, что я чувствовала его дыхание, скользящее по щеке и шее, и концентрироваться на разговоре стало почти невозможно.  Даже сейчас, когда я знала все и про него, и про себя… Даже сейчас его близость мутила разум, делая меня совершенно безвольной.

– Что, например? – спросила я, облизав пересохшие губы.

Мне совсем ничего не хотелось с ним сейчас обсуждать. И когда-нибудь после тоже. Мне хотелось, чтоб он отпустил мою руку. И я смогла отодвинуться от него подальше. И прийти хоть немного в себя.

– Например, вот что. Как долго ты будешь от меня бегать?

Бегать? Куда? Если он ядом впитался в кровь, разнесся по телу, не выцарапаешь. Разве от самой себя убежишь? Я промолчала. Но ответ, кажется, и не требовался.

Пройдя через всю террасу, мы шагнули в дверь. Я в панике дернулась, в последний момент пытаясь высвободить локоть: сейчас же все увидят, как мы заходим вдвоем, под ручку. Что они могут подумать? Ничего приличного, это уж точно! Конечно, есть надежда, что гости слишком пьяны для того, чтобы следить, кто, с кем и куда входит… Но…"

"Но помещение, в которое вела дверь, оказалось совершенно пустым. Высокие окна были плотно зашторены, и внутрь не пробивалось ни лучика, ни пятнышка солнечного света. Лишь полумрак и тишина, заполненная воздухом и пространством.