Ошибка

С растрепанными со сна короткими волосами, упрямым ртом, квадратным подбородком и жесткими скулами, покрытыми отросшей за ночь щетиной, в шортах и без майки. Это придавало ему странно домашний вид. Свой и чужой, домашний и дикий, как неприрученный зверь, хищник – убойное сочетание, от которого можно сойти с ума! Я пыталась отвести взгляд, но он не отводился. Наоборот, зачарованно пробежался сверху вниз, жадно вбирая в себя широкие плечи, скрещенные на мощной груди сильные руки в узлах мышц, подтянутый живот и…

О господи…

Я судорожно сглотнула, уставившись на большой бугор, распиравший ткань шорт. В голове помутилось, тело так напряглось, что унять дрожь было невозможно.

Я повернулась спиной. Так гораздо лучше. Так и он не видит лишнего, но главное – я не вижу его.

Я хотела, чтобы он ушел. Сейчас, сию минуту. Пока я еще хоть что-то соображаю. Потому что от одной мысли, что он сейчас смотрит на меня, совершенно голую… От одной этой мысли в животе холодело от сладкого ужаса, будто я летела вниз на качелях.

Нужно успокоиться. Он просто принес полотенце. Я забыла, а он принес. И сейчас уйдет. Уйдет…

– Я помогу… – раздался за спиной низкий тяжелый голос с легкой хрипотцой, просквозившей холодком по позвоночнику.

Остатки здравого смысла рухнули, смытые волной вспыхнувшего горячего желания. Я замерла, не в силах пошевелиться или хоть что-то сказать. Сердце колотилось где-то в горле, внутри холодело от неясного томительного предвкушения.

Что он собирается делать?

Секунда, другая…

Раздался негромкий щелчок, и в воздухе разлился терпкий сладковатый запах. Гель для душа – догадалась я, и все же не повернулась, чтобы проверить свою догадку, предпочитая не знать, что происходит там, за спиной.

Моего плеча коснулась мягкая губка, слегка помассировала, вызвав сладкий озноб от затылка до пяток, заскользила вниз по руке, оставляя за собой влажный, душистый, пенящийся след.

Шелестели упругие струи воды, ударяясь об пол, губка гладила кожу, рисуя круги на спине, спускалась все ниже, ниже… И от этих прикосновений, скользких, дразнящих, умопомрачительно приятных, по телу расплывалась тягучая истома, густая и жаркая. А потом губки не стало.

Мужские ладони проехались снизу вверх по бокам, погладили подмышки, покружили вокруг грудей, словно ненароком задевая напрягшиеся соски, заскользили вниз, вызвав странное чувство потери. Вернулись и замерли, дразняще сложившись двумя чашами. Всхлипнув, я изогнулась и вжалась потяжелевшими грудями в эти манящие чаши, которые тут же захлопнулись, будто капканы, стиснув добычу.  Словно молнии прошили тело, раскололи его на тысячу пылающих кусков, ударили прямо в промежность, где сразу стало жарко и влажно. Я застонала, едва устояв на ногах.