Опера вызывали?!

И отошел позвонить, пока друг развлекал девицу разговорами и явно намекал на продолжение знакомства.

Пельмешка не ответила! Мне казалось, что у меня, как у ее микроволновки, дым из крыши валил.

Выругался и набрал еще раз.

— Алло!

— Пельмешка… — прорычал я.

— Громов, мы микроволновку тушим, не до тебя, вот честно!

— Где вы ее тушите? В квартире?

— В гараже. Дядя Толик ее взял, вынес и понес в свой гараж тут во дворе. Зачем-то вставил в розетку, а она загорелась окончательно. Кто-то из паникеров соседей пожарных вызвал, дядя Толик теперь объяснительную пишет, почему у него в машине огнетушитель просроченный.

Я закатил глаза, обалдело посмотрел на свой мобильный и вернулся к другу, по лицу которого было понятно, что девчонка его отшила.

— Поехали! — отчеканил я.

— Я с тобой, моя тачка в ремонте, — пояснил Рома.

Я кивнул, мы сели в салон и снова поехали в отделение. День был слишком долгим. Мне казалось, что он начался и никак не желал заканчиваться.

— Зря ты на девчонку внимания не обратил, смотри какая, и явно на тебя запала, — пристал Ромыч.

— Плевать, — отмахнулся я.

— Мужик, ты кто? — театрально удивился друг. — Ладно, эта не понравилась — пойдем куда-нибудь сходим, развеемся. Надо срочно пар выпустить. Забудь ты про свои подвиги и про пельмешку, таких пельмешек…

— Заткнись, — посоветовал я.

— Жек, ты влюбился, что ли? — Ромыч так округлил глаза, что они стали казаться двумя блюдцами.

Я выдохнул, вдохнул, собрался с мыслями и признался:

— Он не работает, — косясь вниз, шепотом сообщил я.

— Совсем? — У Романа был такой сочувственный вид, что мне самому себя жалко стало.

— С ней работает, — опустил я голову, — никого не хочу, понимаешь. Не вставляет меня больше никто. После того как я ее в отделении чуть… Все, как отрезало.

— Ах-ха. Ну что, дабы почтить память усопших, до обеда будем работать стоя, — нервно хмыкнул Ромыч. — А она что?

— Что? Ничего! — психанул я и втопил педаль газа в пол. — Она микроволновку тушит, ей некогда.

Рома задумчиво почесал подбородок и сочувственно посмотрел на меня:

— Женись! Вижу — созрел! Почтим твою утерянную свободу минутой молчания.

— Ты, Ромыч, прям плещешь оптимизмом… Минута молчания, память усопшим. Что случилось? С женой помирился?

Друг скис и опустил голову.

— Нет. Мы с ней вместе с шестнадцати лет. Со школы, блин. Приелись, быт достал, меня вечно дома нет, она работает постоянно. Я думал, все, прошла любовь, завяли помидоры. А тут Стелла и у меня крыша уехала. А сейчас понимаю, что жену люблю. И она такая стала… Волосы отрезала, краситься начала, такая недоступная опять, как в девятом классе.