1
0
Нет-нет-нет!
— Ещё церемониться с тобой, блядь.
Это он МЕНЯ так назвал?..
Я бы укусила ему второй палец. Но понимаю, что только сильнее разозлю его. Поэтому чуть не плачу и кричу:
— Не трогайте меня, пожалуйста, я девственница!
Не верю в то, что говорю. С испуга, на панике, хватаясь за последнюю ниточку надежду. Я ведь кричать буду, отбиваться! И ему никакого удовольствия!
Дура… Он же сказал, что так будет ещё интереснее…
Сжимаюсь вся, понимая, что натворила. А вдруг его это только заводит?
Бабушка говорила, что у богатеньких свои причуды. И девственниц они вскрывать любят… Говорила мне, что по приезде в столицу мне, невинной овечке, запудрят мозги.
Боже, что я наделала…
Он останавливается. На удивление – останавливается! А я чувствую, как с моих бёдер соскальзывает плиссированная юбка. Соприкасается с полом.
Смотрю на мужчину, сдерживая рвущиеся наружу слёзы.
Взгляд его – внизу. Чуть ниже моего живота, где… трусики мои.
Неужели его эта новость только возбудила?
Только не это!
Вспоминаю, какие на мне сегодня трусы, и краснею.
Розовые в чёрный горошек.
Нет, я, конечно, люблю красивое бельё, но надевать его в дорогу нецелесообразно! То кружево в попу воткнётся, то натрёт на сгибе бедра… А тут простые, удобные. И почему-то мне стыдно за них именно в этот момент.
— Дьявол, — ругается, и тут же после этого слова летит отборный мат. Отпрянув от меня, разворачивается и куда-то уходит.
Вместо того, чтобы в припадках собираться и бежать из квартиры, где дежурит охранник, стою и пытаюсь прекратить надрывно плакать. Слёз вроде бы и нет, но… Страшно до безумия.
Мужчина возвращается быстро. Не успеваю даже опомниться. И я опять напрягаюсь и натягиваюсь, как струна на гитаре.
Падает на диван с какой-то красной коробкой. На аптечку похожа.
— Сюда иди, — грозно и с каким-то наездом кидает мне. И воспротивиться не могу. В одних колготках, трусах и футболке семеню до него. Совсем не до одежды.
— Сядь.
Не хочу подчиняться, но попа сама приземляется, словно под притяжением, на диван.
Он протягивает мне аптечку.
— Достань перекись и бинты. Палец мне перевяжи.
Протягивает ладонь с большим пальцем, который я прикусила.
Гордиться здесь нечем! Наоборот, чувствую вину.
Да какая вина, Ульяна?! Тебя чуть не изнасиловали!
Ага, и чтобы он не попробовал сделать это ещё раз… надо быть хорошенькой.
Дрожащей рукой тянусь к аптечке.
— Не дрожи. Не трону.
Взгляд летит в его равнодушное лицо.
— Правда? — переспрашиваю ещё раз, хлопая глазами.
— Обрабатывай давай уже, — кивает на палец и морщится.
Я не спрашиваю, почему он передумал. Просто делаю всё на автомате. Это я делала тысячи раз уже. Практика у меня имеется.
