1
0
Опять он побеждает. Опять берёт, подавляет, поглощает. И снова вызывает что-то тягучее внизу живота. Как при прошлом поцелуе и при позапрошлом… И каждый раз я на эмоциях. Адреналин струится по венам, и я не могу себя понять.
Я боюсь его.
Но в то же время тело откликается.
Разум требует продолжить поцелуй.
И это пугает настолько, что хочется разреветься. Или убежать, чтобы больше этого не испытывать.
Резко поцелуй прекращается, даря надежду, что ничего не будет. Он просто высадит меня где-то по дороге, и я поеду домой.
— Не играй со мной, Ульяна, — шепчет прямо в мои губы. — На каждый твой ход я буду отвечать.
Глава 23.2
Облизываю непроизвольно губы. Сухость во рту убивает.
Как и его слова, его бездушные тёмные глаза с пушистыми ресницами.
— Вов. Вези в отель, — чеканит.
Я не до конца понимаю, что он говорит.
— Один как раз перед нами, Булат Ибрагимович.
— Отлично. Останови, — опять сводящий меня с ума приказ.
— Нет-нет-нет, — тут же вырываюсь, верчусь и пытаюсь освободиться от его хватки. Мои руки у меня же за спиной. Сцеплены его ладонями. Так сильно, словно он – неживой.
— Хорошо, — усмехнувшись, резко отпускает мои руки. Неужели?.. Передумал? Быстро встаю. Но нет, не так. Он сам поднимает меня, резко разворачивая к себе спиной. — Ты сама выбрала машину для наказания.
Он сажает меня на… себя. На огромный бугор, упирающийся в ягодицы.
Он что, возбудился от этой прелюдии, пока я мысленно молила о сохранении жизни?
— Не знаю, где ты живёшь, провинциалка. Но так у нас одеваются только проститутки, — выдыхает мне в ухо, обжигая и вызывая тысячу мурашек по всему телу.
Ульяна, приди в себя. Он несёт всякую чушь.
Попытайся вырваться. Удрать отсюда. У тебя это отлично получается!
Но всё тело отказывается двигаться, как парализованное.
Это из-за его рук, что задирают бедное платье?
— Я с вами спать не буду, — впиваюсь в его руки горячими пальцами. А они как из бетона. Не сдвинешь.
Одна рука обхватывает за талию, прижимает к металлическому твёрдому телу. А вторая протискивается под резинку колготок, скользит вниз.
— Перестаньте, — выдыхаю сама не своя.
А поздно.
Ладонь проникает в трусики, а пальцы накрывают напряжённую точку, которую хочу стереть с лица земли. Не может из-за одного глупого нерва предать всё тело.
Это бред!
Но нет же. Влияет. И ещё как.
— Я на вас в суд подам…
— Хорошо, — кусает за мочку уха. Ток пролетает по всем нервным окончаниям. Концентрируется между ног.
Дикость!
Не могут меня заводить страх и опасность! Ничего подобного! Мне жутко страшно! Я Басманова даже не знаю! И ненавижу его! Ненавижу!
А сделать ничего не могу.
