1
0Только о том, что ребёнка у него больше нет. Потому что он – только мой.
Неужели он воспринял эту фразу вот так?..
Боже мой…
— Пусть, — выпаливает, пока я пытаюсь собрать все мысли воедино. — Сделала аборт – ничего страшного. Нового заделаем. Только не обижайся на меня. Я детей от тебя ещё хочу.
Каждым словом добивает всё больше.
Когда бабушка говорила, что мы, женщины, любим ушами – она была права.
Потому что я готова расплакаться. Обнять его, сказать, что согласна на всё. Лишь бы обнял меня, поцеловал и успокоил.
Приди он вчера днём сюда с этими словами – я бы простила его.
Да, я злюсь на него, но в то же время хочу, чтобы он был рядом.
Но не теперь. Так просто простить не получится. Особенно после того, что увидела вчера.
Стоило нам поругаться, он тут же нашёл себе другую. Решил снять напряжение. Для меня это – чистой воды измена. И плевать, что мы разошлись, и я сама стала инициатором.
При следующей ссоре он побежит успокаиваться к другой? А мы сойдёмся через пару дней, и что?.. Всё повторится?
Не потерплю. И ноги вытирать о нас с малышом не позволю.
— Я не хочу связываться с человеком, который решил, что я так просто убью своего ребёнка, — выплёвываю со злостью.
Опять мне удаётся вырваться только потому, что Булат из-за удивления не рассчитывает свою силу. Я выскальзываю из его хватки, разворачиваюсь и быстрым шагом почти бегу по коридору, желая как можно быстрее оказаться в кухне.
Опускаю взгляд вниз, на плитку, и больно закусываю щёку изнутри.
Я дико запуталась и не понимаю своих чувств.
Во мне бьются две Ульяны. Не на жизнь, а на смерть.
Но не могу.
Хочется расплакаться. Опять.
Но я задираю подбородок вверх. Сдерживаю слёзы. И гордо иду вперёд, слыша позади:
— То есть… у нас будет ребёнок?
Хочется выкрикнуть звонкое «да»! Но я прикусываю язык, вновь вспомнив ту девушку перед ним на коленях. И всё. Всё отсекает. Все чувства, всё желание остаться с ним наедине.
Нахожу отца на кухне, облегчённо выдохнув.
Он не пошёл за мной…
— Поговорили?
— Да, — киваю, падая устало на стул. Мне потребовалась много сил.
Больше ничего не успеваю сказать.
Басманов, словно тень преследуя меня, заходит следом на просторную кухню.
Отодвигает стул напротив и садится, светясь, как новогодняя ёлка.
Мельком поглядываю на его лицо, недоумевая.
Чего он радуется?
— Братец, — окликает Мирона в насмешливой форме. — Знаю, как ты меня ненавидишь, поэтому решил всё исправить. Помириться нам надо. Поэтому… пока поживу у тебя.
Усмехнувшись, поворачивает голову в мою сторону. Моя челюсть падает на пол, а я не знаю, что сказать.
