Он такой один

И главное, почему в моей жизни они оба появляются практически одновременно?"

"Я отчаянно натирала стол, и думала о том, уже готова была уже поверить в какой-то заговор или игру между ними, если б не слова Ани про «как обычно». Значит, он сюда часто приходит? И я ни при чем? А он видел наши с Князевым фотки в чате? Как же я не хочу, чтобы видел! И чтобы думал, будто я дешевка, которая вот так, не успела приехать и уже…

— Ален? Алена!

Я удивленно обернулась на возглас Ани. Оказывается, она уже налила большой стакан кофе и сейчас, стоя за прилавком, выжидающе смотрела на меня.

Что Алена? Я не сразу поняла, когда услышала от нее:

— Нет, я не тебе, конечно, у меня девочка новенькая, стажерка. Ален, отнеси каппучино клиенту, пожалуйста.

Вот сейчас я заметила в ее руке мобильный. Теперь все ясно!

Только не ясно, почему клиент сам не может поднять свою пятую точку и взять стакан. Здесь вроде как самообслуживание — посетителя сами забирают с витрин упаковки с едой и сами оплачивают на кассе, там же берут чай или кофе.

Аня сделала такие глаза в ответ на мое замешательство, что я тут же рванула к ней.

Стакан, хоть и из плотного картона, но пальцы грел прилично. Главное, не пролить. Знала бы Анька, как я вылила компот на идеально белую рубашку университетской звезды, никогда бы не доверила мне этот кофе. Зато Архангельский вообще не парился — равнодушно, но с легкой ленцой во взгляде он наблюдал, как я медленно несу ему кофе, стараясь не расплескать. И почему Аня крышкой не прикрыла стакан? Когда я, наконец, поставила его на стол, то вместо «спасибо» услышала:

— А теперь принеси остальное.

Я изумленно посмотрела на Архангельского. В его серых глазах было что-то такое, что напоминало предгрозовое мрачное небо. Что-то, от чего хотелось спрятаться или наоборот броситься делать, что велено в надежде, что гроза пройдет мимо тебя. А может, это у меня просто от волнения разыгралось воображение?! А на самом деле передо мной сидит пресыщенный всеобщим обожанием обычный хамоватый сноб. Наверное мои мысли отразились на лице со всеми знаками препинания, потому что Архангельский чуть сощурился и холодно спросил:

— Что я сказал непонятного?

Мне было что ему ответить, но я все же повернулась к Ане и… не увидела ее.

— Русский язык неродной? Принеси как обычно.

То поднос за меня носит на виду у всех в столовке, то сидит как барин перед крепостной, когда мы вдвоем. Я с ума с ним сойду к концу года, если выживу, конечно.

— Да не знаю я как обычно! Я всего два часа здесь как работаю. Скажи сам, чего тебе нужно. И вообще, у нас самообслуживание. Бери сам с витрины.