Он такой один

Наоборот!

— Аля! Алена!"

"Ко мне неслась Жюли, уже совсем не малышка, за три года она так вымахала, что уже выше меня на целую голову. Растет длинноногой красавицей как и ее мать, ничего от нашего папы внешне взяла. Жюли уже зовут на кастинги модели, но мама ее не торопится с разрешением. Говорит, еще психологически не созрела для такой работы и вообще, у ребенка еще детство. Я с этим полностью согласна, хотя прекрасно понимаю, что путь сестры в модельный бизнес скорее всего определен. По крайней мере лет на десять, а там посмотрим!

— Привет! Привет, малышка! Ты что здесь делаешь? Одна?

Я обнимала сестру, оглядываясь по сторонам.

— Нет. Не одна! Мы тебе сюрприз подготовили! Поздравляю с защитой! Ты же защитилась?

— Конечно! На отлично! Я даже не волновалась, представляешь?

Жюли намного свободнее сейчас говорит по-русски, почти не запинается в поиске нужного слова. Развод ее родителей был феерическим! О нем писали все, кому не лень, кто знал что-то и те, кто понятия не имел, что происходит. Я вообще в то лето не подходила к телефону, если на экране появлялся незнакомый номер.

Анастасия не стала ходить по разным шоу и давать слезливые интервью. Она дала профессионалам делать свою работу — ее юристы по бракоразводному процессу были как раз такими. Всех деталей я не знала, да и спрашивать стеснялась, но Настя всегда так широко улыбается, когда вспоминает бывшего мужа, что не удивлюсь, если Форбс оказался прав, сократив папино состояние почти в два раза.

Я не знаю, что сделала Настя, какие папиными скелетами ему грозила, но дочь не только осталась с матерью, но еще и смогла уехать из Франции. Местная правовая практика бывает суровой к матерям-иностранкам, желающим увезти ребенка из страны. Но все получилось потому что папа дал свое согласие.

И теперь Жюли живет здесь, в Москве, учится во французском лицее и с любопытством изучает свою родину.

— Так что за сюрприз, Жюли? С кем ты здесь?

— С Ильей! Меня мама с ним отпустила к тебе.

Я проследила за взглядом сестры и увидела своего Арха, разговаривающего с Князевым. Инстинктивно прижала к себе Жюли, хотя знала, что нам с ней ничего не грозит. И Витька уже совсем не тот мелочный подлец-мажор, каким был еще три года назад. Его вообще было непросто узнать сейчас — обычные серые джинсы, синяя рубашка на выпуск и просто рюкзак за спиной. Никаких фишечек, браслетов, на носу оптические очки. Витька похудел за эти годы, стал суше, что ли и резче.