Он такой один

— Рассказывай! С самого начала, что случилось и не ври, Тонь! Мы не первый день живем вместе, и я знаю, что тебе должно быть слишком хреново, чтобы ты начала готовить.

Самойлова понуро сидела за столом, с которого я уже успела убрать все, включая Тонькин телефон, наушники и мои учебники. Конечно, проще всего было сделать вид, что я не замечаю ее настроения, что она сама не своя. Мы не подруги, просто живем вместе.

Да и кто не напивался в двадцать лет и кого не притаскивал полуживым в общагу с очередной попойки?! Да, подколок и смешков на утро не избежать, как и видосов в чатах и пабликах, ну а кто у нас святой?! Нет, дело не в попойке.

Точнее, не только в ней. И еще я каким-то шестым чувством чувствовала, что я могу помочь Самойловой.

— Да нечего рассказывать, Аль. Ты сама все знаешь. Ну перебрала, так победили наши, кубок вот привезли.

— Илья что-то говорил про твоего отца. Ты вроде как с ним разговаривала или переписывалась. Тонь, что произошло-то?

Я поставила перед ней блюдце с вареньем ее мамы и придвинула поближе тарелку оладий. Не представляю, как в такую рань можно есть, но Самойлова уже послушно подцепила вилкой оладью.

Ела она медленно, да я и не торопила. Чувствовала, что Тоньке надо решиться. А это непросто — иногда намного проще сказать, что тебя парень бросил, чем правду про родаков.

Наконец, Тоня выдавила из себя короткую фразу.

— Он женится, Аль.

— Твой отец? И… это неожиданно, да? Вроде как твои развелись несколько лет назад…

Тоня вдруг со всей силы хлопнула рукой по столу — я даже подскочила от неожиданности.

— Ну и что, что развелись! Они мои родители и должны быть вместе! Да я сюда поступала на эту чертову психологию только ради них!

Выкрикнув из себя признание, Самойлова снова затихла, потянула руку к очередной оладье, я сидела рядом и молча пила только что заваренный чай.

Понятно, почему Тоня выбрала психологию переговоров и разрешения конфликтов.

— Мама, наверное, с ума сойдет, когда узнает. Они двадцать три года прожили вместе, ну какой развод, а?! Я их уже три года пытаюсь помирить!

Тоньку было жалко — сейчас она так напоминала… меня, ту маленькую совсем девчонку с двумя тощими белыми хвостиками, которая еще не понимала, что не нужна своему папе и верила, что он обязательно к ней придет.

— Если они не хотят мириться…

Тоня снова меня перебила.

— Хотят! Просто не понимают, как. Он назло маме решил жениться! Я же его знаю!"

"Тонька продолжала рассказывать про родителей, заедая свою горечь оладьями. Я их так и не попробовала, да и говорить Тоньке ничего не стала — она меня просто не услышала бы.

На парах я снова мысленно возвращалась к утреннему разговору с Самойловой — ее вера, что она может все изменить, была непоколебимой. Вспоминала про Пылинку, у которой отец, похоже, тот еще фрукт.