Нарезное оружие еще двадцать лет назад позволялось иметь только охотникам Крайнего Севера и приравненных к ним районов. Казенные карабины, как и револьверы, выдавались еще геологам и геодезистам, но не для охоты, а для охраны секретных документов. Больше никто не имел права ходить по тайге с нарезным стволом. Советская власть панически боялась терактов, вооруженных восстаний, каких-нибудь партизанских отрядов, собранных из охотников, — иначе объяснить столь суровые запреты на нарезное оружие невозможно. А погибла она совершенно по иной причине…
Некоторым приближенным к власти штатникам удавалось обзавестись нарезным стволом вполне законно.
Для этого требовалось, чтобы ты получал товарные лицензии на отстрел лосей, оленей, отстреливал их и сдавал государству — лишь в этом случае можно было ходатайствовать о выдаче разрешения. А если твой участок в отдалении и к тебе начальники не приезжают на охоту, если у тебя нет никаких отношений с районным охотоведом, выдающим лицензии, то можешь и не мечтать. Поэтому охотники выкручивались, как умели, и многие владели нелегальными винтовками, которые добывали самыми разными путями и никогда не выносили с промыслового участка.
В нашем краю, судя по слухам, только один штатник имел винтовку — дед Аредаков. Сдается, у него в лесу было много чего припрятано, в том числе и станковый пулемет, поскольку дед был когда-то белогвардейским офицером и два года воевал с красными в разных районах Сибири. Когда же Колчака разгромили, взял другую фамилию, стал Аредаковым и тихо поселился в Яранском, женившись на местной девушке. Выяснилось, кто он на самом деле, только во время Отечественной войны, но Аредакова не преследовали, поскольку он воевал отважно, получил несколько орденов и звание старшего лейтенанта.
Так вот у него была трехлинейка, которую толком никто не видел, но много раз слышали винтовочные выстрелы, а несколько раз — пулеметные очереди на колхозных полях. И всегда поблизости оказывался дед Аредаков с берданкой и добычей. Говорили, будто он медведей на овсах стреляет исключительно из пулемета, но старого, привыкшего скрываться от властей поручика поймать было невозможно, хотя милиция на него засады устраивала.
Однажды участковый своими глазами видел, как дед одной очередью с лабаза уложил огромного зверя, но сразу же подбежать испугался, мол, вторая бы очередь по мне, и когда поймал его возле добычи, пулемета уже не было, а у деда Аредакова старенькая берданка и ножик — все оружие. Но когда дед умер, у дяди Гоши Бармы появилась трехлинейка, подаренная ему Аредаковым, и сумка патронов, не поверите — выпуска 1914 года!
— Просил у него пулемет — не дал! — хвастался винтовкой открытый и веселый Барма.
10
0
