Ох, охота!

Это первый враг, а второй — лесной пожар. Огонь и дым приводят осторожного, скрытного зверя в безумство, сеют панику. Он убегает, совершенно ничего не опасаясь, иногда может пробежать через деревню, полную собак. Кроме всего, согнанный со своей земли и бесприютный, он становится агрессивным, на глазах у пастухов может напасть на стадо коров и, как разбойник, рвать их налево и направо, без разбора и в результате утащить одну, а то и вовсе уйти ни с чем. В 1977 году вдвоем с рабочим мы были в месячном маршруте — спускались на пластмассовых обласах по реке Большая Утка от истока до устья.

Места там дикие, необжитые и труднодоступные из-за ленточных болот, живую душу не встретишь. В это время по левому берегу загорелась тайга, и мы около недели плыли в сплошном дыму, мимо сгоревшего или горящего прибрежного леса. До пожара мы несколько раз углублялись в тайгу по левому берегу на расстояние до пятнадцати километров и не встретили ни единого медвежьего следа. Тайга казалась пустой, как бубен. Однако с началом пожара на спасительный правый берег побежала всевозможная лесная живность от белок до барсуков. И в один день через реку только на наших глазах переплыли четыре взрослых медведя, пестун и два медвежонка. И это на первый взгляд из пустой тайги! Причем на нас они не обращали внимания, и одного мой рабочий чуть только не протаранил обласом. В первую же ночевку после массового бега зверя нас до утра доставал один из них, так что пришлось несколько раз от гонять выстрелами. Наутро мы обнаружили, что вокруг палатки натоптана тропа — что ему надо было, непонятно, может, хотел напроситься в пассажиры. На следующую ночь мы уже решили спать по очереди: наш погорелец (или уже другой?) весь день топал за нами по берегу и остановился недалеко от нашей палатки. Мысль избавиться от такого преследователя была, но срабатывала крестьянская натура — мясо испортим, жара, много ли вдвоем съедим? Да и увезти с собой трудно, обласа и так перегружены пробами, идем с запасом в три пальца — это настолько выступают борта из воды. Однако поспать не удалось: не дождавшись темноты, медведь прокрался к нашим обласам, вытащенным на песок в двадцати метрах от палатки, и бесцеремонно стал рвать брезент, под которым были продукты — такой наглости мы просто не ожидали! Я выстрелил у него над головой, зверь рюхнул и убежал в кусты, но через минуту снова появился, чуть ли не ползком. Тогда я стал осторожно подходить к нему с карабином, а рабочий с топором и горящей головней. Когда оставалось шагов пятнадцать, медведь на нас окрысился и присел. Выбора у меня не оставалось, пришлось стрелять.