7
0
Сам он тоже отошёл от окна и неторопливо направился к своему столу.
Вот это «есть разговор» никогда ничего хорошего не сулит. И я сразу внутренне напряглась ещё больше.
Я присела, но заводить этот свой разговор он не спешил. На часы посмотрел, потом снова на меня. Я невольно поёрзала.
Когда он вот так пристально смотрит, мне становится ужасно неловко. Начинаю нервничать, краснеть, пылать. И ещё это звенящее молчание, которое только обостряет напряжение. Уж лучше бы опять ругался, чем молчал и вот так смотрел.
Может, мне ещё раз извиниться за испорченный пиджак? Что угодно, лишь бы не это тягостное молчание, от которого я уже задыхалась.
Но только я открыла рот, как Крамер произнёс:
— Не передумали увольняться, Ксения Андреевна?
— Я ещё не решила, — промолвила я и подняла глаза.
Лучше бы не поднимала. Потому что вот так он смотрел на меня в ту ночь, когда мы с ним… познакомились. Меня тотчас накрыло волной жара. И я, чтобы как-то подавить смущение и неуместные воспоминания, сглотнув, продолжила:
— В любом случае на днях начинается тарификация. Так что пока она не закончится, я, естественно, никуда не уйду.
Тарификация — это настоящий ежемесячный дурдом и ад длиною в неделю. Мы с девочками этот период в шутку называем «критическими днями».
В эти дни мы выставляем счета нашим клиентам. На первый взгляд кажется, что ничего сложного: забил данные, а программа биллинга все цифры сама посчитает. Нам остаётся лишь выгрузить, а для юр. лиц* — ещё распечатать, подписать, шлёпнуть печать, упаковать в конверты и вместе с реестром передать курьерам.
Вот только клиентов у нас сотни тысяч. Физики, ИП, корпоративные*… Разные услуги, разные тарифные планы.
Мы, конечно, с девочками уже набили руку. Распределили, кто за какой этап отвечает, чтобы не возникало путаницы, но всё равно нагрузка непомерная, хоть разорвись. Приходится без продыху штамповать счета, акты, реестры. Во время тарификации наши принтеры тарахтят, не умолкая.
В эти дни наш отдел напоминает раскуроченный улей. Такая кругом суматоха стоит, что тронуться можно. И все страшно злые, взвинченные, раздражительные.
Мы и на работу в эти дни приходим на час раньше, а уходим — на два-три позже. В общем, жаркая пора. И конечно же, я бы в такой период уйти не посмела.
