7
0Не думайте, что это пустые угрозы. Я бы сразу пошёл, но знаю порядок. Надо сначала на местах все эти бумажки собрать… И справка от врача у меня уже есть. Так что она у меня ещё пожалеет…
— Вы абсолютно правы, — поддакнул ему Крамер, пряча закипающее раздражение. — Так вести себя с клиентом, тем более с вами, просто недопустимо.
Довольный, что с ним не спорят, да ещё и поддерживают, нервный товарищ заметно сбавил обороты. Продолжал по инерции ворчать, но уже без огня, а потом и вовсе выдохся.
Заметив, что он почти остыл, Крамер предложил:
— Давайте так… — Крамер подглядел в его жалобу, — уважаемый Иван Тимофеевич Якимчук… на первый раз отделаемся малой кровью? Это мы с вами всё понимаем, всё знаем, а она девчонка неопытная.
Как Крамер и ожидал, товарищ тут же клюнул на это его «мы с вами». Тотчас успокоился окончательно и даже подобрел.
— Мы же знаем, что молодых и неопытных надо учить, а не давить. Верно ведь?
— Ну да… — пробормотал тот.
— Так что давайте вместе разъясним Ксении Андреевне доходчиво, как она неправа.
— Ну… если извинится, то ладно. Не будем к крайним мерам прибегать, да…
— Вот и отлично, — Крамер облегчённо выдохнул, покосившись на часы.
Этот недовольный товарищ клевал ему мозг почти час. И в душе Илья вполне понимал Ксению, он бы и сам с удовольствием послал его куда подальше. Но нельзя. Должностное лицо обязано держать себя в руках даже вот с такими. И она тоже должна это знать.
Он попросил Лидочку вызвать немедленно Ксению Андреевну.
Та явилась через пару минут. Зашла, глядя на него настороженно, но как только взглянула на клиента, сразу вспыхнула. Узнала. Тот, уже без былого жара, повторил свои претензии.
Ну выслушала бы молча. Так нет же, она, глупая, ещё и затеяла с ним спор. Крамер разозлился даже. Он так долго и нудно приручал этого кровопийцу, а она тут машет шашкой. Пришлось её немного образумить и привести в чувство. Всё-таки надо понимать, что она в кабинете у руководства, а не на площади.
Ну, может, чуть-чуть и перегнул палку. Ну, может, не чуть-чуть, судя по тому, как товарищ примолк и глазел на него. Ну и ладно, зато точно теперь никуда не побежит жаловаться.
А вот когда Илья заставил её извиниться, заставил её сделать то, чего она так явно не хотела, когда сломил её сопротивление, то испытал почти физическое удовольствие.
Что с ним такое творится? Никогда в жизни он не упивался властью. К любым рабочим моментам не испытывал никакого личного отношения. А тут… чёрт-те что.
