7
0
Вообще-то странности в людях Крамера всегда настораживали и даже отталкивали, но за ней почему-то наблюдать было забавно. Она так сильно отличалась от холёных столичных львиц из его недавнего окружения, у которых каждый жест отработан, каждое слово имеет подтекст. А тут… ну сама простота и непосредственность.
К тому же она отчего-то нервничала — отводила взгляд, прикусывала нижнюю губу с одной стороны, выстукивала пальчиками стаккато то по каменной столешнице барной стойки, то по стеклянной стенке пузатого бокала. Однако не отступалась.
Правда, что это было — Крамер не мог понять.
Оказалось, не просто.
Эта чудачка решила вдруг отбросить всякие условности и практически напросилась к нему в номер.
В первый момент Крамер от неожиданности даже растерялся. Да уж, подумал он, интересные тут нравы. То старушенция к нему клеится, то теперь вот девушка так откровенно предлагает себя. Это его ошарашило и разочаровало. Очень. Как если бы спелое румяное яблоко оказалось внутри гнилым и червивым.
Лена вот никогда бы так себя не повела… всплыла непрошенная мысль, которую он тут же с раздражением отогнал и… принял предложение чудачки, словно назло Лене, ну и себе.
Правда потом, уже в номере, пока она плескалась в душе, пожалел, что привёл её сюда. Зачем? Что за глупый порыв? Никогда он не опускался до того, чтобы связываться с подобным сортом женщин. Вот сейчас она выйдет из душа, и он её выставит. Грубить не будет, просто деликатно сошлётся на какие-нибудь неожиданно возникшие дела.
Только вот полторы недели воздержания подтачивали твёрдость его намерений. Малодушно подумалось вдруг: может, всё-таки позволить себе хоть раз пойти против собственных правил? Она такая хорошенькая, пусть даже и распущенная. А как она соблазнительно прикусывала пухлую нижнюю губу. Этот жест, который в баре он принял за нервозность, теперь казался ему порочным, но таким обольстительным. В конце концов, ему на ней не жениться. Один раз можно.
Ну нет, тут же одёрнул себя Крамер. Он что, несдержанный юнец, которому от гормонов срывает голову? Нет.
Она очень долго торчала в душе, действовала на нервы и будоражила против воли воображение. Впрочем, с этим Крамер худо-бедно справлялся. А вот ждать он устал и заглянул в бар. И пока она не вышла, успел опустошить бокал и наполнил новый.
Однако всё пошло не по плану. Он хотел всего лишь приобнять её за плечи и проводить обратно в ванную, где она оставила свою одежду, а между делом сообщить, что ей надо уехать.
