Очень быстро (СИ)

Миха с нарастающим раздражением глянул на старика, отобрал у него телефон, обошел стол и уселся в драное кресло, всегда, сколько он его помнил, стоявшее в углу напротив. Уселся, хлопнул себя по коленям и уточнил, передразнивая вечный одесский прононс Якова Натановича:

— И таки шо?

— Шо-шо! — тот вскинул лохматые брови. — Ви сейчас чего от меня услышать хотите, я не понял?

— Она не тюлечка, как вы, уважаемый Яков Натанович, изволите живописать, а щучка распоследняя, способная устроить все то, что она, если верить тому, что пишут, и устроила.

— Щучку вкусно фаршировать…

— Яков Натанович, давайте без пошлостей!

— Так это вы, юноша, о чем-то о своем, а я-то, как человек порядочный и пожилой, о традиционном еврейском блюде — фаршированной щуке.

Старик Бляхер закурил, иронично поглядывая на схватившегося за лоб Миху, а потом посерьезнел. Настолько, что даже на время забыл про свои шутки-прибаутки и одесский прононс.

— Миш, вот скажите мне. Только честно. Нет, для начала представьте: вы совершили грандиозную глупость, ошибку, которая закончилась скверно не только для вас, но и для кого-то еще.

Как бы вы хотели, чтобы к вам после относилась ваша женщина? Вы бы предпочли, чтобы она плюнула на вас и растерла, после еще и сказав, что с таким моральным уродом и срать на одном поле не сядет, не то что в койку ложиться? Или может, хотели бы, чтобы она любила вас и таким вот: оступившимся?

— Ну-у-у…

— Все мы совершаем ошибки, а иногда и подлости. Кто нет — тот пусть первым бросит и все такое… Разница лишь в том, что кто-то свои подлости хранит в строгом секрете, молчит о них или и вовсе считает, что его подлости — на самом деле не подлости совсем.

А кто-то осознает, мучается, пытается искупить.

— Я понятия не имею мучается она или нет…

— Тогда просто иди и найди ее, — внезапно соскакивая с неизменного «вы», на куда более близкое и понятное «ты», рявкнул Яков Натанович. — Найди, задай ей эти свои вопросы и уже не тошни мне на нервы! Их и без тебя есть кому портить!

И Миха пошел и начал делать то, что, собственно, и следовало уже давно: списался с Гринчем и спросил его о человеке по имени Алик — о том самом парне, который, по словам Ильзы, был организатором нелегальных гонок.

«Зачем он тебе?» — не сразу, но все-таки откликнулся Гринч и прилепил к посланию полный скептицизма смайлик.

«Девушку ищу, которую он должен знать».

«Что за девушка?»

«Ильза. Позывной Нильс. Ездит на Гусе».

«М-м-м… Губа у тебя не дура, Быстро».

«Зато сам я тот еще дурак. Общались на Трэфене, а телефон после не спросил. Теперь пробиваю все возможные варианты. Алика она сама упоминала».