Очень быстро (СИ)

И что за жизнь, а?

Глава 13

Большой город, уже ставший для Михи родным, встретил тут же навалившимися делами и мерзопакостной погодой, из-за которой байк пришлось оставить в гараже и пересесть на машину. Настроение было говённым настолько, что коллеги и пациенты Миху… Да хрен там! Уже не Миху, а Михаила Ивановича Быстрова! Самодура и говнюка с самомнением высотой с Эверест. Заслуженным, да! Но все равно говнюка. Короче, поругивали они его, мягко говоря. За спиной, а некоторые, кто Миху знал давно и близко, — и в лицо.

Как Маринка, было сунувшаяся мириться и получившая решительный «от ворот поворот».

Вот она так прямо и сказала: «Говнюк ты, Миха. Делаешь вид, что людей любишь, а на самом деле только себя и только то, что тебе с этими самыми людьми сделать удалось своими бесценными ручками маститого хирурга. Ты в них любишь себя, Миш! Себя, блядь!»

Миха (дебил великовозрастный!) Маринку еще надумал одернуть: мол, негоже даме такие слова в своих речах использовать. И предсказуемо за это поплатился: Маринка окончательно рассвирепела, кинулась, выставляя искусственно-наращенные, да еще и укрепленные какими-то специальными супертехнологичными составами ногти и целя их острыми пиками Михе в его «бесстыжие» глаза урожденного «говнюка» и «суки».

Спровоцированный, если честно, самим Михой, но все-таки начатый его бывшей «спарринг» вышел абсолютно отвратительным. Зато после того, как Маринка расцарапала лишь прикрывавшемуся от ее атак Михе физиономию, ее как-то, что ли, попустило. С ней удалось спокойно поговорить и нормально проститься, а сам Миха испытал внезапное и острое чувство торжествующего облегчения: всё, финита, точняк, свободен, хоть и с немного покоцанной физиономией! Ну, видимо, в качестве комплекта к сбитым костяшкам на кулаках.

Миха обработал «боевые раны» хлогексидинчиком и глянул на себя в зеркало. КрасавЕц, блин! В точности как тот петух из «Бременских музыкантов»: ощипанный, но не побежденный. А значит, еще повоюем. Еще ничего! Как-нибудь.

Впрочем, это самое «как-нибудь» было лишь словесным оборотом. Абсолютно понятно было «как», потому что начались студенческие каникулы, и Миху с ежегодным дружественным визитом посетила Васька, она же Василиса Михайловна Синицина — единокровная доченька, впрочем, носившая не Михину, а совсем другую фамилию — отличного мужика, который Ваську вырастил и воспитал, и которого она, в отличие от Михи, называла папой.

Родной же отец для нее так и остался со статусом «Миша». И еще благодарен был, что такого добиться удалось взамен изначального издевательски-злобного «МихалИваныча».

Все было плохо, пока Васька оставалась мелкой, ухудшилось до почти полного разрыва в ее подростковые годы и вдруг наладилось, когда дочь повзрослела.