2
0Вежливые «добрый вечер» утонули в разговорах гостей: кто-то кивнул, приподнял брови, восхитился, звякнул вилкой о тарелку. Только сейчас Кирилл повернул голову и посмотрел на мать…
Фаина Григорьевна Комлева была изумлена: не такой она предполагала увидеть гувернантку. Во внешности Софьи Одинцовой никакие сдержанность и строгость не присутствовали (ни намека!), наоборот, вызов сквозил в каждом движении, дерзость горела в больших карих глазах.
Почему перевоплощение произошло столь быстро? Она же сама собиралась пленять по чуть-чуть… Как говорила? Ложка того, ложка сего.
– Мама, ты знакома с Софьей Филипповной? – спросил Кирилл, не желая растягивать комедию.
– Не припоминаю…
Ксюша сделала глоток морса и, навострив порозовевшие уши, «увлеченно» стала изучать салат, разбирая его на три кучки: руккола, половинки помидорок черри, кружочки огурчиков.
– Софья Филипповна – новая гувернантка Ксюши.
– Да? – выдала Фаина Григорьевна, буравя взглядом Соню. Должна же она, нанятая актриса, между прочим, получившая уже часть денег, помочь и подсказать, к чему клонит Кирилл! Если, конечно, он куда-то клонит. И почему он посадил гувернантку за общий стол? Это дурной тон, и должны иметься веские причины, чтобы… И почему она расхаживает в таком виде? А если события развивались стремительно и Лоры нет именно поэтому? Мысли задергались, но Фаина Григорьевна быстро взяла себя в руки. – Приятно познакомиться, – равнодушно произнесла она, будто перед ней не человек сидел, а лежала пустая коробка от дешевого печенья или простеньких конфет.
"«Ай-яй-яй, – подавила улыбку Соня. – Разве так можно? Неужели, Фаина Григорьевна, вы меня забыли? Ай-яй-яй…» К происходящему она относилась легко и с любопытством, как к бесплатному развлечению, нечаянно свалившемуся на голову. И уж меньше всего ее беспокоили обязательства перед старой грымзой, называющей одиннадцатилетнего ребенка «дитя порока». Теперь она сидит в партере и смотрит спектакль, где главные роли играют мать и сын.
– Ксюша, организуй нам, пожалуйста, музыку, – попросил Кирилл, – что-нибудь приятное и спокойное, не как в прошлый раз. – Он улыбнулся, намекая на одну из недавних невинных шалостей.
– Ну-у-у, – протянула малышка в ответ, – зачем музыка… давай попозже…
– Иди, иди.
Ксюше пришлось тяжело вздохнуть и отправить горький взгляд рукколе, помидоркам и огурцам, будто она прощалась с ними на долгих сто лет. Ох уж эти взрослые, тяжело с ними.
